— Какими судьбами?
Взяв Макриса под руку, Каридис ввел его в шикарно обставленный кабинет. Усадил в кресло, а сам встал перед ним.
— Кофейку?
Да, с удовольствием. Фабрикант по внутреннему телефону распорядился, чтобы им принесли кофе.
— Ну-с, чем обязан?
Как он ни старался скрыть свое беспокойство, в голосе явственно слышались нетерпеливые нотки.
— Да вот, хотел вас повидать.
— Весьма польщен. По какому поводу?
— По делу об убийстве Розы Варги.
Лицо фабриканта вытянулось. Макрису даже показалось, что глаза его как-то злобно сверкнули. Но он тут же придал лицу скорбное выражение.
— Ах, я до сих пор не могу утешиться! Бедная Роза!
— Понимаю, как вам тяжело, но…
— Вы же знаете, как я ее любил.
— Да.
Последовало напряженное молчание. Макрис принялся набивать трубку. Фабрикант сел за массивный письменный стол. К счастью, подали кофе, поэтому можно было еще несколько минут помолчать. Когда они снова остались вдвоем, Макрис заговорил:
— Вам известно, что за убийство должны судить молодого актера, Димитриадиса?
— Да. Сумасшедший…
— Возможно, — спокойно согласился журналист, — но не убийца.
Каридис вздрогнул и, как показалось Макрису, чуть побледнел.
— Что?!
— Этот юноша не убивал Розу Варги. Он расплачивается за кого-то другого.
Теперь уже Макрис не сомневался: фабриканту явно не по себе. Достав носовой платок, он вытирает одутловатое лицо. Тяжело дышит.
— Он… он не убивал ее?!
— Нет.
— О чем же тогда думает полиция? Откуда взялись улики? Зачем арест?
— И полиция иногда ошибается, — сказал Макрис.
Каридис немного помолчал. Потом неожиданно улыбнулся. «Этот человек умеет владеть собой», — подумал Макрис.
— Дай-то бог, — сказал фабрикант. — А то было б жаль его. Такой молодой! И хороший актер… Кто же убил бедняжку Розу?
— Вот это и я хотел бы знать, — пристально глядя ему в глаза, проронил Макрис.
Фабрикант словно почувствовал облегчение. Из хрустальной шкатулки, стоявшей на столе, достал сигарету и, закуривая, спросил:
— Значит, это так и не выяснилось?
— Нет.
Улыбка Каридиса была уже не такой натянутой.
— Скажите, пожалуйста, а откуда у вас эти сведения? Из полиции?
— Полиция пока ничего не знает.
— А кто знает?
— Я.
Каридис как будто окончательно успокоился, и в голосе его отчетливо зазвучала ирония.
— Боюсь, друг мой, что вы, журналисты, слишком увлекаетесь детективными сюжетами, — медленно выпуская дым изо рта, проговорил он. — Убийца инкогнито! А не кажется ли вам, что все это напоминает пошлый фильм?
Макрис понял, что имеет дело с сильным противником.
— Нет, не кажется, — сдержанно ответил он.
— Откуда такая уверенность? — Каридис засмеялся.
— Мне доподлинно известно, что убийца разгуливает на свободе и вдобавок получает за это золотом, — тихо произнес Макрис.
Фабрикант побледнел. Дрожащими пальцами вынул сигарету изо рта.
— Ничего не понимаю, — пробормотал он.
— Хотите, чтоб я был с вами откровенен? — спросил, поднимаясь, Макрис.
— Разумеется.
— З а ч т о в ы п л а т и т е д е н ь г и М а к и с у А н г е л о г л у?
Эффект был потрясающий. Каридис попытался было встать, но снова рухнул в кресло. Его одутловатое лицо побелело, как полотно. На лбу выступили крупные капли пота. Прошло несколько минут, прежде чем он смог выдавить:
— Кому?
— Макису Ангелоглу, — отчетливо произнес Макрис. — Мужу Розы Варги.
Каридис безуспешно пытался изобразить улыбку.
— Вы с ума сошли! — воскликнул он. — Муж Розы Варги давно умер.
Макрису даже стало жаль его: было видно, как фабрикант хватается за соломинку.
— Я тоже так считал, — возразил Макрис. — Но теперь знаю, что это неправда. И вам это отлично известно.
— Вы сошли с ума, — шепотом повторил Каридис.
Журналист пожал плечами. Отступать уже поздно.
— Не надо, господин Каридис, меня вы не проведете. Я знаю, что Талия Халкья и Ангелоглу вас шантажируют. Позавчера вы вручили Халкье пятьдесят фунтов, а она передала их Ангелоглу.
Каридис понял, что отрицать бесполезно. Отдуваясь, он утирал лицо большим носовым платком и с трудом сдерживал слезы.
— Что вы от меня хотите? — наконец спросил он.
— Чтобы вы рассказали мне все. Я вам не враг. Я понимаю, у вас семья и эта история вам совсем ни к чему. Помогите же мне, это в ваших интересах. Почему вас шантажируют? Что известно тем людям?