В жесте Выдмы, несмотря на его гражданский костюм, было что-то начальственное, милиционер сразу почувствовал это, быстро выбрался из толпы и подошел к майору.
— Что случилось? — спросил Выдма, показывая свое удостоверение.
— Похитили девушку, товарищ майор.
— Из квартиры Уейской?
— Да.
— Какой этаж?
— Второй. Вход из подворотни.
— Там кто-нибудь есть?
— Поручик Витек из районного отделения Прага-Север. Ждем «скорую помощь».
Выдма отстранил любопытных и вошел в дом. Лестница была деревянной, с сильно стертыми ступеньками. На втором этаже у дверей квартиры стоял приземистый широкоплечий мужчина с пышными усами, с красной опухшей физиономией, а рядом девушка в свитере и юбке, такой грязной, что с трудом можно было определить ее первоначальный цвет.
— Кто вы? — коротко спросил Выдма. Мужчина окинул его внимательным взглядом:
— Сторож, а что?
— Вы мне понадобитесь, прошу вас никуда не уходить.
В прихожей было темно, но из открытых дверей, ведущих в глубь квартиры, падала полоска света. Выдма вошел в освещенную комнату. На тахте всхлипывала пожилая женщина, возле которой хлопотала черноволосая девушка. С несколько озабоченным выражением на это взирал высокий молодой сотрудник милиции. Выдма вспомнил, что где-то уже с ним встречался, но поручик, очевидно, помнил его лучше, ибо встал по стойке смирно и отрапортовал:
— Товарищ майор, поручик…
— Знаю-знаю, — прервал его Выдма. — Что здесь произошло?
— Согласно полученному сообщению, похитили одну из жилиц этой квартиры.
— Кто сообщил об этом?
— Я. — Девушка, склонившаяся над женщиной, выпрямилась и повернулась к Выдме.
— Зофья Уейская, не так ли?
— Да…
— Похитили Эльмер?
— Вы все знаете?
— Пожалуйста, расскажите, как это произошло. — Выдма не обратил внимания на удивление девушки. Он с трудом сдерживал раздражение. — По возможности короче и точнее!
— Минутку, я только сменю компресс маме. — Девушка намочила под краном полотенце, выжала его и обложила шею стонущей женщины. Потом начала рассказ:
— Я вернулась домой около шести, открыла двери ключом и, поскольку приволокла тяжелую сумку с продуктами, позвала из прихожей Анку, чтобы та помогла мне. Не услышав ответа, удивилась, так как Анка никуда не выходила… — Она внезапно прервала рассказ, но, видимо не зная, как выкрутиться из неудачно начатой фразы, решила ее не заканчивать. — Мама возвращается с работы около двух, значит, тоже должна быть дома, а между тем в квартире было абсолютно тихо. Это меня удивило, но я еще не подозревала ничего плохого. Поставив сумку, спокойно сняла пальто и, только войдя в комнату, увидела, что произошло… Мама сидела привязанной к стулу, с кляпом во рту, с налившимся кровью лицом, с вылезшими из орбит глазами, она уже задыхалась…
Девушка будто снова переживала те страшные минуты, так как говорила быстро, не переводя дыхания, при последних словах судорожно глотнула воздух. Выдма слушал терпеливо, не прерывая.
— Я вытащила кляп и перерезала шнур, — показала она на валявшуюся, на полу веревку, — и кое-как дотащила маму до тахты. Она почти теряла сознание.
— Я положила ей компресс на шею, а сама побежала звонить.
Во время рассказа женщина, лежавшая на тахте, внимательно всматривалась в сотрудников милиции. Выдма приблизился к ней.
— Вам трудно говорить? — наклонился он к женщине.
— Да… пока да… Их было трое, они забрали Анку.
В эту минуту за дверями раздались шаги, и в комнату вошла молодая женщина в белом халате, а за ней, тоже в халате, мужчина. Выдма повернулся к ним:
— Вы доктор? Я майор Выдма из управления милиции, веду расследование.
— Что случилось? — Врач приблизилась к тахте и наклонилась над женщиной.
Выдма коротко объяснил. После окончания осмотра врач обратилась к нему:
— Пациентка пережила сильный шок. Следы на шее указывают на попытку задушить ее. Я сделаю укол, и она скоро придет в себя. К счастью, пострадавшей не грозит ничего серьезного.
— Укол подействует усыпляюще?
— Конечно, но не сразу. Предварительный допрос советую провести тотчас, если она сможет говорить.
После ухода врача Выдма вызвал ожидавшего в коридоре сторожа.
— А это кто с вами? — спросил он, указывая глазами на девушку.
— Это моя дочь. Я взял ее с собой потому, что меня в это время не было. Она видела, как они подъехали.
— А где были вы?
— Забежал выпить пива, — откровенно признался сторож. Опухшее лицо и хриплый голос свидетельствовали о том, что признание сторожа было искренним.