— Кого же еще!..
Моя собеседница несколько расслабилась, может быть, коньяк тому причина, а может, просто наша беседа изменила направление, отклонившись от обсуждения интимных отношений с Кристианом Лукачем.
— Мог ли он его кому-нибудь одолжить?
— Едва ли.
— У него не было друзей?
— Они у него были бы, не будь он сам так поглощен своим искусством. Он поставил себе за правило: «искусство — это труд, труд и еще раз труд». Честно говоря, теперь я уже не понимаю, как он нашел время влюбиться в меня…
Н-да-а… Разговор себя исчерпал. У меня еще есть в запасе несколько вопросов, но уж больно они интимные, даже как бы и не относящиеся прямо к существу дела. Особенно один из них, который можно было бы сформулировать примерно так: «Кто ваш новый возлюбленный?»
Задай я ей этот вопрос, и у нее были бы все основания выставить меня вон. Я изучаю ее исподтишка — она сидит, покачивая ногой, пола халата соскользнула с колена, обнажив белую длинную ногу безупречной формы… Она почувствовала мой взгляд, коротким, решительным жестом запахнула халат и покосилась на меня так, словно предупреждала раз и навсегда: «Не про тебя!» Потом посмотрела на золотые наручные часики и заявила без обиняков:
— Я не располагаю больше временем!
Не давая ей опомниться, я перевожу взгляд на медицинскую сумку, стоящую на этажерке, и предельно вежливо прошу показать мне ее.
Она вскакивает с места, словно ужаленная. На сей раз моя настойчивость ее не столько возмутила, сколько, по-видимому, напугала.
— По какому праву?..
Ее вопрос снова затрагивает весьма уязвимую правовую сторону моего визита в ее дом: прав у меня, честно говоря, нет никаких. Я развожу руками:
— Вы можете мне отказать в этом, ничего страшного! И хотя я вижу, что эти мои слова и вовсе сбивают ее с панталыку, но она стоит на своем:
— Ваше требование оскорбительно и выходит за какие бы то ни было рамки!..
Я поднимаюсь, пытаясь скрыть огорчение от того, что моя попытка не увенчалась успехом. Не имеет смысла настаивать, закон, несомненно, па ее стороне. Но к величайшему моему удивлению, Петронела Ставру меняет решение, хватает с этажерки сумку и чуть ли не сует ее мне под нос:
— Пожалуйста! Удовлетворите свою подозрительность! Я будущий гинеколог, вероятно, именно это вызывает ваше любопытство!
Вон куда она клонит!.. Вот уж не ожидал от нее такого оборота!.. Сумка пока у нее в руках, у меня еще есть время обидеться и уйти, хлопнув дверью. Но профессиональный инстинкт и на этот раз оказывается сильнее всего прочего. Я беру у нее из рук сумку и открываю ее. Не знаю, заметила ли Петронела, как я вздрогнул, сразу увидев то, что ожидал. Справившись с собой, я спрашиваю:
— Не пропало ли что-нибудь из сумки?
Она часто мигает своими пушистыми ресницами.
— Пропало. Шприц, — признается она.
Но мой интерес к исчезнувшему предмету не настораживает ее.
— Где он?
Она глядит на меня сквозь дымок сигареты и отвечает с поразительным спокойствием:
— У меня его украли.
— Каким образом? — изображаю я крайнее удивление. — Когда?
— Дня три назад.
— Где?
— К сожалению, не могу вам этого сказать. То ли на факультете, то ли в клинике… или еще где-нибудь. Я знаю только, что позавчера вечером соседка попросила меня сделать укол ее ребенку и именно тогда я обнаружила, что шприц исчез.
— Разве в последнее время вы не пользовались этой сумкой?
— Пользовалась, конечно… — И тут не выдержала, закричала на меня: — Что вам от меня нужно? Хватит! Довольно! До сих пор я терпеливо вас слушала… а вы меня… вы меня раздевали глазами! А теперь еще этот шприц… Я прошу вас!
Она направляется к двери. Надо понимать — собирается выгнать меня вон. Ну и попал же я в положеньице, ничего не скажешь!.. Будем справедливы — на мгновение я действительно как бы раздел ее глазами… а она, с ее инстинктом привыкшей к мужскому вожделению женщины, тут же и почувствовала этот мой мгновенный взгляд. В этой ситуации оправдываться или же настаивать на своих вопросах было бы и вовсе глупо. Я покорно иду за ней к двери. Но прежде, чем выйти в холл, я останавливаюсь и, вежливо поблагодарив ее за терпеливость и искренность, говорю, смотря на часы:
— Сейчас четверть седьмого… Я вполне официально приглашаю вас зайти между половиной восьмого и восемью в городское управление милиции на Каля Викторией, с тем чтобы дать некоторые показания. — Вынимаю из кармана визитную карточку, протягиваю ей: — Вам будет выписан пропуск.
— С какой целью? — теряет она свое надменное спокойствие.