— Занятно? Не очень…
— Вся беда в том, что нет у нас никаких улик против него, — вздыхает майор и вытирает ладонью пот со лба. — И Тудорел ваш как вел эту свою роскошную жизнь, так и теперь живет паразит паразитом. Нисколько не изменил своих всегдашних привычек. Такое впечатление, что его даже не встревожил арест остальных пяти. Каждый вечер он просиживает до полуночи за своим столиком в «Атене-Палас» и в ус себе не дует.
— С какой-нибудь девицей?
— Постоянной? Нет. Но за его столом, как, наверное, и в его постели, девицы меняются одна за другой без передышки. Некоторые из этих шлюх поделились с нами своими впечатлениями — провести даже одну ночь с Виски, считается среди них большой удачей: он щедр, денег у него куры не клюют, к тому же умеет быть галантным. Живет именно так, как мечтал когда-то жить его папаша.
Я заслушался майора и, честно говоря, почти забыл, что именно меня интересует в связи с Тудорелом Паскару.
— Но этим подонкам еще и дьявольски везет! — Майор ударяет в сердцах ладонью по колену. — Казалось бы, такой образ жизни должен был вконец разорить Паскару, так нет же, ему еще и дядино наследство приваливает! Нет, ты скажи мне, капитан, есть на свете справедливость?
Он встает. Я понимаю, что время, отведенное для нашей беседы, вышло. Поднимаюсь и я и, прощаясь, говорю:
— Мне с этим типом тоже надо бы поболтать. Как вы думаете, сегодня вечером я застану его в «Атене-Палас»?
— Наверняка!
— Ну что ж, стало быть, еще сегодня вечером я увижу его физиономию.
— Поделитесь со мной своими впечатлениями.
Он провожает меня до дверей, мы пожимаем друг другу руки, и тут я вспоминаю:
— Это дело валютчиков никак не связано с наркотиками?
— Нет. С полной гарантией.
Я благодарю его и ухожу. Еще на подходе к своему кабинету слышу, как разрывается там телефон. Влетаю к себе, хватаю трубку.
— Где тебя черти носят?! — кричит Поварэ, да так, что мои барабанные перепонки того гляди лопнут. — Я телефон оборвал! Докладываю: нашей красавицы до сих пор нет дома. И ночью тоже не будет.
— Откуда ты узнал? — спрашиваю я, удивленный категорическим тоном моего соратника. — Неужто она предпочла общество Лукреции Будеску?
— Она оставила в дверях записку следующего содержания: «Джо! Не жди меня. Я уехала на всю ночь!» — объясняет мне Поварэ. — Этот Джо — какой-нибудь американец, как ты считаешь?
— Держи карман шире!.. Что ты намереваешься сейчас делать?
— У меня что, своего дома нет? Своей теплой постельки?
— Тебе бы только в лежку лежать… Слушай, Поварэ, внимательно… Через четверть часа мы с тобой встречаемся у входа в «Атене-Палас».
— Я не ослышался?!
— Ничуть. Нам с тобой предстоит небольшое дельце.
— Заметано!
Я кладу трубку па рычаг. В тот же миг телефон звонит вновь. На сей раз это прокурор. Сообщает мне, тяжко вздыхая:
— Ничего нового. Лукреция Будеску не возвращалась. Я тоже вздыхаю из солидарности, потом намекаю ему, чтобы он в течение ближайших двух часов не разыскивал меня, поскольку я намерен бесследно исчезнуть.
— У вас еще хватает сил на ночные приключения… вы молодчага, капитан! Желаю удачи! До скорого!
Замечание прокурора и особенно его пожелание удачи бередят мне свежую рану — я имею в виду Лили и ее сегодняшнего ухажера. Я бросаю самому себе в лицо решительный упрек: «Чем идти в этот треклятый «Атене-Палас», лучше бы ты стоял у выхода из «Савоя» и дожидался там свою любимую! Хотя бы для того, чтобы спасти ее от когтей музыковеда! Не то дождешься — не сегодня, так завтра они споются дуэтом на всю оставшуюся жизнь! Беги в «Савой»! Неужели ты не понимаешь, какое произвел бы впечатление на Лили этот театральный эффект — она выходит из «Савоя», а ты тут как тут!.. Я вижу эту душераздирающую сцену, особенно живо — жалкую растерянность музыковеда. «Ничего, это ему еще цветочки, ягодки впереди!.. Все, я решился! Я иду вопреки всему на свете к «Савою» и жду ее хоть до второго пришествия. А Поварэ… Что ж, Поварэ позлится и перестанет, ну обругает меня в сердцах и пойдет восвояси, Пусть ругается, его право…»