— Я выйду на несколько минут в вестибюль.
— В другой раз тебе не удастся меня провести, — обижается Поварэ. — Именины, пойдем выпьем пива!.. Я тебе не мальчик!
— Вернусь, все объясню. Честно говоря, я тоже ничего не понимаю…
Я сую визитную карточку в карман, встаю и направляюсь к выходу. Дойдя до дверей, оглядываюсь через плечо. Паскару тоже встал из-за стола и идет следом за мной.
Он нагоняет меня в вестибюле, в котором в это позднее время почти пусто. Подойдя, он обращается ко мне безупречно вежливо:
— Товарищ капитан, прошу вас еще раз меня извинить, но…
Он стоит совсем близко, и я, приглядевшись к нему, прихожу к выводу, что у него лицо вполне порядочного человека, и это впечатление сводит на нет все, что я до сих пор о нем слыхал. Либо мир по отношению к нему совершенно несправедлив, либо этот тип сумел создать себе идеальную маску порядочного человека.
Мы отходим в угол у двери в главный зал ресторана.
— Когда вы заходили к нам и разговаривали с отцом, я был в соседней комнате, — повторяет он, глядя мне прямо в глаза, то, что я уже прочел в его записке. — Кроме всего прочего, вы спросили его, что могло бы, на его взгляд, толкнуть моего двоюродного брата на самоубийство… Что он мог вам на это ответить?! Но у Кристи была па это причина… и причина серьезная…
По-видимому, я выдал свое волнение, потому что он улыбнулся мне понимающей, заговорщической улыбкой:
— Вас это интересует?
— Еще бы! — Я и не пытаюсь скрыть своего нетерпения.
— Кристи почти боготворил Валериана Братеша… Вы его, конечно же, знаете?.. Ну, того самого, из института. Он верил ему больше, чем самому себе. Да Валериан Братеш, по правде говоря, и сам души не чаял в Кристиане. Он считал его лучшим своим учеником и всем говорил об этом.
— Ну и что же из этого следует?..
Я злюсь на себя за то, что не могу совладать со своим нетерпением.
— А то, что вот ужо два года, как Валериан Братеш эксплуатирует его художественные идеи в собственных целях. Вы видели в Национальном театре «Северный ветер»? Спектакль оформлен по эскизам Кристи. А па афише художником спектакля назван Валериан Братеш. Ему достался и весь успех, и все деньги. Он не поделился с Кристи ни единым грошем! — заключает Виски с нескрываемой обидой за двоюродного брата.
— Может быть, они об этом уславливались? — возражаю я ему без особой уверенности.
— Как бы не так! А сверх того, что он украл его замысел, его работу, он еще увел у него и девушку!
Я веду себя, как мальчишка, — кричу на весь вестибюль:
— Что ты сказал?!
— То, что вы слышали, — усмехается он мне прямо в лицо.
— Значит, из-за него Петронела Ставру бросила Кристиана?..
— Именно, товарищ капитан. Она бросила Кристи ради Братеша… ради мужчины, который старше ее пятилетки на три, к тому же и женатого. Не говоря уж о том, что он обожает разглагольствовать с кафедры о высоких нравственных материях… Ну и все такое прочее.
Он вытирает носовым платком пот со лба, поправляет узел галстука. Поделившись со мной своим возмущением, он, кажется, считает свою миссию законченной.
— Это все, что я хотел вам сообщить.
— Вы торопитесь?
Он пожимает плечами в некоторой нерешительности. Ведь его ждет за столиком дама, было бы невежливо надолго оставлять ее одну.
— Если хотите, завтра я могу быть к вашим услугам, — предлагает он.
— Идет. Я жду вас завтра к восьми утра.
— К девяти, — поправляет он меня.
— Согласен. В городском управлении. Спросите в бюро пропусков…
— …капитана Романа, — опережает он меня.
— И последний вопрос.
— Пожалуйста.
— В котором часу вы заходили сегодня на медицинский факультет к Петронеле?
— А кто вам сказал, что я вообще заходил сегодня к Петронеле? Никуда я не заходил, товарищ капитан. Дней шесть, как я ее вообще не видел.
Почему-то я не сомневаюсь в его правдивости. Значит, не он оповестил Петронелу о смерти Кристиана Лукача. Наверняка это сделал Валериан Братеш. Выходит, после беседы со мною он тут же сообщил обо всем своей любовнице. У меня всплывают в памяти шлепанцы под ее постелью, мужской голос, ответивший мне по телефону…
— Извините меня, но…
— Пойдемте, — соглашаюсь я. — Стало быть, я жду вас завтра в восемь.
— В девять! — напоминает мне, смеясь, Тудорел Паскару.
«Не так страшен черт, как его малюют! — говорю я себе. — Он вполне симпатичный малый».
Минут через десять, по дороге домой, я рассказываю обо всем Повара.
— Вот и угадай после этого, где тебя ждет удача! — Настроение у меня явно улучшилось.