Вот я остановил пленку, перемотал ее и прослушал собственное свое признание. Я вообще доверяю больше сказанному, чем написанному. Зачем же все-таки я это делаю? Зачем мне этот дневник? Я ведь знаю, что у меня не хватит терпения вести его изо дня в день, что мне будет недосуг разговаривать с самим собой среди вечной суеты и неотложных дел. И все же я хотел бы через сколько-то лет услышать свои сегодняшние мысли, сравнить их с тем, что я буду думать тогда, искать и находить в них совпадения или расхождения с тем, каким я стану, ошибки, собственную мою наивность или, наоборот, наконец пришедшую ко мне горькую зрелость…
До окончания института осталось несколько месяцев. Четыре студенческих года промелькнули как один миг. Мечты! Иллюзии! Разочарования! Радости! Горести! Петронела!.. Что же произошло со мной и во мне за эти четыре года? Повзрослел ли я, возмужал, а может быть, и постарел душой? Может быть, прав был отец, когда говорил: «В жизнь входишь, как в дремучий лес, приходится прокладывать себе путь топором»? Нет, он был неправ. Мне не нужен топор — я рассчитываю на свои способности, на свой талант. И на свою волю. Талант без твердой воли похож на ракету без топлива, нацеленную на звезды. Мой талант принадлежит только мне, и никогда я не употреблю его во вред моим друзьям и близким. Мне не нужен топор — мне нужна лишь бумага, лишь кисти и краски, которые помогли бы сделать зримой мою мысль.
Я посвятил себя Искусству, Искусству с большой буквы. Оно единственный мой бог. Петронела это поняла и испугалась, решив, что она играет в моей жизни лишь второстепенную роль. Я всегда буду верен моему искусству, моему богу, но мне нужно еще тепло и нежность настоящей любви. Я эгоист, признаюсь. Но для художника эгоизм — стена, за которой он чувствует себя в безопасности. Я это понимаю не как одиночество, не как бегство от жизни, а как способность к самозащите, как силу воли, чтобы оставаться всегда верным холсту и краскам. Я, как Одиссей, хочу не поддаться сладкоголосым сиренам повседневности. Привязать себя к мачте корабля и плыть в направлении, которое сам для себя избрал! И от любимой женщины я вправе ожидать, что она будет жить со мной в этом мире моего искусства, жить моими мыслями, увлечениями, работой. Петронела и это поняла и отступилась. Ей не по силам оказалось самопожертвование. Ведь и у нее тоже свой эгоизм, своя защитная стена. Но между моим и ее эгоизмом существенное различие. Я не укоряю ее, ни в чем не обвиняю… Просто мы очень разные. Все, хватит на сегодня…
Девятое сентября. На моем чердаке тишина, я опять один и…
Я наклоняюсь к магнитофону и выключаю его. Прокурор и Григораш уставились на меня в недоумении. Я встаю, делаю несколько шагов по комнате, смотрю на часы и оборачиваюсь к моим коллегам:
— Согласитесь, это слишком серьезно, чтобы… Три кассеты! Это наверняка не меньше чем три тетради, исписанные от первой строчки до последней. По-моему, не имеет смысла слушать это здесь. Я предлагаю взять с собой магнитофон и кассеты…
— Все кассеты, а не только эти три, — подчеркивает Григораш.
— Разумеется, все… Послушаем их у нас, без спешки… Кто знает, какие сюрпризы нас еще ждут?
— Хоть я и умираю от любопытства, что там еще в этом «дневнике», — заявляет прокурор, — но я согласен с вами. А с мальчишкой, кстати, что будем делать?
Я совершенно позабыл об этом воришке, снедаемом угрызениями совести.
— Послушаем для начала эти три пленки, там решим… Даже если и прощать его, придется все-таки с ним поговорить построже… правда, для начала его надо найти!
Мы покидаем мансарду, вновь опечатываем дверь. В какой же раз нам приходится этим заниматься?!
18
Времени у нас было предостаточно: мы внимательно и не торопясь прослушали «дневник» Кристиана Лукача, обсудили его, сличили с остальными данными, имеющимися в деле, и пришли к определенным заключениям, которые и суммировали в плане наших дальнейших действий. Вот в каком виде мы представили его на утверждение полковнику Донеа:
1. Послезавтра, в 18 часов, на следующий день после похорон Кристиана Лукача, в городскую прокуратуру будут приглашены для очной ставки: а) Паскару Тудорел; б) Ставру Петронела; в) Братеш Валериан; г) Мокану Виктория.