Наста, казалось, принял это предложение всерьез, потому что задумался и долго молчал. Потом заявил твердо:
— Логически рассуждая, у меня нет никаких шансов. Значит, я бы пришел или ко мне или к вам и признался.
— Вот видишь, в том-то все и несчастье, что его мышление не на твоем уровне.
Наста пожал плечами, словно желая сказать: тут ни-чего не поделаешь, ему виднее!
— Да, но в отличие от тебя он куда лучше знает, что же все-таки ему делать. Это он прекрасно знает. В их инструкциях пишется: через столько-то часов после того, как стал обладателем материала, должен отправиться в такое-то место и сделать с этим материалом то-то и то-то.
— Возможно, он должен переправить работу за границу… Лондонский конгресс!
— Исключено. Он будет еще через месяц.
— Тогда… специальный курьер!
— Так-так. Вот ведь, и это знаешь! Специально приехавший курьер. И где же, как ты полагаешь, может состояться это трогательное рандеву?
— Да где угодно! Какое это имеет значение?
— Ошибаешься. Значение это имеет. Здесь слишком рискованно. Городок маленький, всякий тебя видит, каждый тебя знает.
Капитан Наста широко улыбнулся.
— Товарищ майор, мне очень вас жаль, но я думаю, что вас ждут жаркие деньки.
— И я так думаю, дорогой Наста. Закажи-ка, пожалуйста, два номера в гостинице в Мамайе. Позаботься обязательно, чтобы был вентилятор!
XI
Отъезд был назначен па девять часов утра. Напрасно Серджиу Вэляну пытался убедить жену, что отправиться в путь рано утром по холодку гораздо приятнее. «Нужно сойти с ума, — возражала она, — чтобы в первый день отпуска вставать ни свет ни заря. Горит у нас, что ли?» «Конечно, горит, — бурчал недовольный муж. — Солнце прямо спалить нас готово!»
Красный «фиат-124» супругов Вэляну и «дачия-1300» инженера Андрееску шли так близко одна за другой, что Ирина могла следить в зеркало за идущей вслед машиной, чем она и занималась довольно долго. Но после того как город остался позади и началось монотонное шоссе — сплошной асфальт, который ты должен бесконечно поглощать всем своим существом, деревья, столбы, изредка какой-нибудь домишко, — когда все это стало утомлять, Ирина закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья. Она чувствовала себя страшно усталой, и усталость эта парализовала ее.
— Там, там!
Ирина в страхе вздрогнула. Серджиу замедлил ход, съехал на обочину и остановился. Машина Виктора проехала чуть дальше, и Серджиу что-то крикнул своему приятелю. Почему они остановилась?
— А ты не пойдешь?
— Куда?
— К колодцу, освежиться.
— Нет. Идите одни. Я пересяду назад. Мне хочется спать.
Ирина устроилась поудобнее на заднем сиденье и попыталась уснуть. Машины остановились в чистом поле, и вокруг не было слышно ничего, кроме равномерного шума не выключенного мотора. Серджиу с Виктором отправились к колодцу и теперь уже, наверно, достают воду. Колодец… Ирина улыбнулась: ей вспомнилась история о том, как одного весьма высокомудрого юношу послали изучать философию в чужие края. После многих лет учебы он вернулся на родину, где его с нетерпением ожидал лучший друг детства. «Ты учился, — встретил он его, — теперь ты ученый человек. Открой, пожалуйста, и мне: с чем можно сравнить жизнь?» Мудрец глубоко задумался, а потом ответил: «Жизнь, мой дорогой, подобна колодцу». Приятель растерялся: «Не смейся надо мной. Как это жизнь может походить на колодец?» Мудрец вновь задумался и так же спокойно ответил: «Ты прав, возможно, что она не похожа на колодец»…
Почему мы не едем? Чего они там замешкались? Мотор продолжал тихо работать. Что бы это значило? — думала Ирина. Сам уговаривал выехать пораньше, гнали на полной скорости — и все до первого поворота… Скоро, скоро, да, скоро все кончится. Конечно, Виктору придется многое вынести. А Серджиу? Разве он любит меня по-настоящему? Разве такой человек может по-настоящему любить? А почему и нет, в конце-то концов. Кто дал мне право судить его? Он тоже человек, как и все другие. Теперь я не обольщаюсь на его счет, но ведь именно я выбрала его. Значит, ошиблась я, а не он…
Машина уже давно катила по дороге, и когда Ирина поняла это, у нее не хватило сил спросить, когда же они тронулись. Да это и значения не имело.
По другому шоссе, но в ту же сторону на огромной скорости мчалась еще одна машина, которую мы уже встречали раз или два. Человек, сидевший за рулем, был прекрасным водителем: несмотря на то, что у него и расстояние было больше, и выехал он на час позже, все-таки он прибыл в Констанцу первым. Не останавливаясь, он пересек город, выехал на шоссе, которое вело в Мамайю, и через несколько минут оказался перед гостиницей «Европа». Номер был заказан заранее. Он внес вещи и отправился погулять.
Немного спустя перед гостиницей «Сплендид» вышли из своих машин супруги Вэляну и инженер Андрееску. Оформление заняло у них больше времени, но все закончилось благополучно. Они получили номера, воспользовались таким благом, как прохладный душ, и тоже отправились на прогулку.
Мы бы погрешили против истины, сказав, что в этот час все выходили гулять. Было по крайней мере два человека, которые не гуляли, — это майор Морару и капитан Наста. Каждый сидел в своем номере и развлекался на свой лад. Наста слушал музыку, а Морару спал. Он мог себе это позволить. Целый день он работал: несколько раз одолел расстояние между Констанцей и Мамайей, успел переговорить с огромным количеством людей, отдавал различные распоряжения, докладывал, испрашивал согласия, за что-то ратовал, чего-то добивался — и вот теперь он видел сны.
XII
На другой день инженер Виктор Андрееску проснулся в пять часов утра. За полчаса он покончил с туалетом, приготовил себе чашку крепкого растворимого кофе, достал из чемодана портативную пишущую машинку, несколько папок и принялся за работу. В половине девятого зазвонил телефон.
— Продрал глаза, дружище? — раздался заспанный голос Серджиу Вэляну.
— М-м… Только что собирался. Сколько времени?
— Да уж скоро девять. Какие планы? Загорать при электрическом свете?
— Вы когда выходите?
— О-хо-хо, ты ведь неженатый. Что касается меня, то через десять минут я бы мог быть внизу. Но Ирина ворчит, и я чувствую, что нам нужно еще минут сорок пять. Если ты не торопишься…
— Нет-нет. В половине десятого встретимся. Очень хорошо. Черт подери, — бурчал Виктор, — номера у нас дверь в дверь, а переговоры ведем по телефону. — Он снова погрузился в работу. Ровно в двадцать пять минут десятого, после того как все бумаги были собраны, уложены в портфель, который в свою очередь спрятан в чемодан, и машинка тоже была убрана, Виктор открыл дверь. В этот момент и супруги Вэляну вышли из своего номера.
Различие между этими тремя людьми было резкое: в то время как супруги Вэляну, одетые в купальные костюмы, были нагружены различным снаряжением вроде палок для тента, полотенцами, мячом, термосом, транзистором, книгами, — у инженера Андрееску, одетого в легкие брюки и летнюю рубашку, ничего в руках не было.
— Что с тобой? — воскликнул удивленный Серджиу.
Ирина смотрела на Андрееску испуганными глазами.
— Ты уезжаешь? — с трудом проговорила она, соображая про себя, какая может быть тому причина.
— Как я могу уехать? Просто у меня в Констанце есть небольшое дельце. Через час я вернусь. Я вас застану еще на пляже? Да? Загорайте здесь, прямо перед гостиницей. Народу немного…
Даже не попрощавшись, Андрееску быстро сбежал по лестнице вниз, бросил ключи на стойку дежурному, сел в машину и уехал.
Ирина не сразу пришла в себя от такого неожиданного поступка инженера.
Серджиу Вэляну лишь усмехнулся.
— Пошли, дорогая. Что ты стоишь? Разве ты его не знаешь? В этом вся его прелесть. Так же он поступал и в студенческие годы. Бывало, пойдет за сигаретами, а пропадает два-три дня.
— А ты?
— Все зависит от натуры, дорогая. Я по природе совсем другой. Он как порох, а я уравновешенный. Разве ты замечала за мной, что я в любой момент готов куда-то побежать? А Виктору достаточно сказать: «Пошли!», как он бросится за тобой, не спросив даже куда… Расположимся здесь, ладно? Тут, кажется, неплохо…