— Теленок, тут замешан теленок, — настаивал на своем Панаитеску.
— Дорогой мой, из-за теленка, если допустить существование подобного мотива, теперь не убивают.
— Ты говоришь, а сам об этом понятия не имеешь. Держу пари на телячью ножку, что при всей своей культурности ты не прочитал ни одной книги о сегодняшних крестьянах. Правда, ты немного потерял, а я вот, когда жду тебя за рулем и мне нечего делать, читаю, и должен признаться, читаю некоторые произведения с трудом. Однако, судя по ним, все у нас бывает. Я не думаю, что ее убили из ревности или там из мести — тут причины по заковыристей!
Дед, уставший от возбужденности шофера, подавал заметные признаки нетерпения. Не знай он слишком хорошо, в каком настроении бывает Панаитеску после подобных пиршеств с изобилием «протеинов», Дед по-настоящему рассердился бы. Однако он предвидел, что пройдет немного времени, и избыток энергии у его замечательного сотрудника спадет, появится спокойная рассудительность, которая приведет шофера к другим, менее уязвимым умозаключениям.
— В этом деле именно мотивы предполагаемого преступления мне неизвестны, мой дорогой, а отсюда следует, что преждевременно, даже в наших с тобой личных спорах, называть гибель девушки убийством. Достоверно одно: когда полковник Леонте предложил мне взять это дело на доследование, он сослался на анонимное письмо из села — сигнал, который наводит на размышления. Наш долг — разобраться. И раз уж ты горишь от нетерпения — что вполне естественно — как можно скорее приступить к действию, я не вижу ничего плохого, если ты приступишь немедленно, но по плану, который я разработал как раз во время обеда. Знаешь ли, телятина — тяжелая еда, несмотря на превосходные вкусовые качества. И чтобы не подвергаться риску несварения желудка, особенно мне, я предлагаю приступить к делу с максимальной быстротой. Первое: выясни, была ли у Прикопе в дни предполагаемого преступления увольнительная из части. Второе: проштудируй протоколы всех заседаний правления и общих собраний кооператива не только за последние месяцы, а и за прошлый год. Ищи выступления Анны Драги или упоминания о ней. А я схожу к хозяйке, у которой жила девушка… Не упускай ни малейшей детали, дорогой мой, деталь — ключ, маленький ключ от больших дверей.
Панаитеску хотел было заметить, что по сравнению с коровой или быком теленок тоже деталь, но сдержался из уважения к Деду.
Они расстались. Панаитеску направился в милицию, то есть вверх по улице, а Дед, спросив первого попавшегося мальчишку, где живет Юстина Крэчун, пошел вниз, довольный, что наконец остался один и может спокойно подумать. Впечатлений было немало. Первые и самые приятные были связаны с живописным расположением села и с изменениями, происшедшими в нем за последнее время. Он не понимал одного: почему многие понастроили себе не только внушительные дома, но и коровники поистине поразительных размеров… Всему свое время, сказал себе майор, вспоминая, как нарочито усердствовал председатель Урдэряну, стараясь Показать им сельские достижения. Другие впечатления относились к Анне Драге, к ее смерти, к тем сведениям о ней, которые прибавились к известным еще в Бухаресте. К сожалению, последние не помогали ему выбрать из многих возможных версий хотя бы одну. Что-то неопределенное говорило ему, что вопреки внешним данным это дело таит в себе нечто сенсационное.
Юстина Крэчун кормила пастушьего пса; она была в новой плиссированной юбке, и майор понял, что женщину предупредили о его приходе, иначе она не достала бы в будний день из сундука с приданым одежды, пахнущие базиликом. Кормежка пса была лишь предлогом задержаться во дворе — пес был явно сыт и норовил повернуться хвостом к миске с дымящимися отрубями, замешанными на молоке.
Женщине было под пятьдесят, и, хотя она подрумянила щеки красной крепоновой бумагой, бледноватая кожа лица выдавала ее годы.
— Прошу меня извинить, — начал Дед церемонно, — если не ошибаюсь, вы Юстина Крэчун. Я, уважаемая, — тут Дед согласно правилу показал удостоверение, — приехал из Бухареста по делу вашей бывшей квартиросъемщицы Анны Драги.
Женщину ничуть не взволновали ни официальный тон майора, ни его удостоверение, которое она взяла без всякого смущения, долго разглядывая фотографию.