— Шеф, если б я знал, зачем ты это затеял, ей-богу, дело бы пошло веселей, — сказал шофер, утирая ладонью пот со лба.
— Это я и хочу знать, дорогой мой коллега, зачем было Анне измерять эту землю? Я подчеркиваю: эту, а не иную. По анализу почвы видно, что речь шла именно о здешнем суглинке. Значит, это было одно из последних занятий Анны Драги. Зачем она это делала, я не знаю. И не спрашивай, может ли это нам пригодиться. Я хочу вызвать в селе определенную реакцию на наши действия. Тогда и поймем что к чему. Итак, не торопись, дорогой мой, или, как тебе нравится выражаться, не лезь в бутылку. Времени у нас предостаточно. Спешка может испортить все. Я повторяю, в Форцате — ключ, который мне нужен позарез.
Со стороны кукурузного поля подошла девушка с пшеничными волосами, заплетенными в две косы, завязанные «кукурузным шелком». Она смущенно остановилась перед Дедом и, лишь когда учительница сделала ей ободряющий знак, наконец сказала:
— Позвольте мне, я могу мерять, я умею, меня отец научил.
— Как тебя зовут, дорогая моя? — спросил Дед, приятно удивленный.
— Лукреция Русу, — сказала девушка, — дочь Иона Русу.
— Значит, ты умеешь мерить землю?
— Умею.
— Ну, тогда попробуй, а мы поглядим, — сказал Дед.
— Да это очень просто, — сказала девушка и, держа треугольник в левой руке — так было гораздо удобней, — зашагала прямо по пахоте. Девушка наклонялась, чтобы приноровить свой шаг к шагу циркуля, и считала вслух метры.
Немного погодя она остановилась и повернулась к Деду.
— А знаете, совсем не надо измерять эту сторону! По двум сторонам вы можете узнать площадь, потому что этот участок прямоугольный. Двух сторон хватит, я видела, откуда вы начали, а это уже третья.
— Ты совершенно права, мы меряли просто-напросто от нечего делать, — сказал майор, взяв циркуль из рук девушки и поблагодарив ее за помощь.
Лукреция довольная вернулась к своим подругам. Панаитеску таращил глаза на своего шефа, ничего не понимая.
— Что же дальше, дорогой шеф? Не пора ли нам пообедать?
— Панаитеску, — сказал Дед, улыбаясь с легкой иронией, — должен признаться, что я не очень-то ладил с математикой. Может быть, ты приложишь усилия и произведешь необходимые расчеты?
Панаитеску почесал в затылке и, сморенный усталостью, сел на пенек. Наморщив лоб, он принялся размышлять.
— Дорогой шеф, убей меня, но решить эту задачу сей час я не в состоянии. Не считай меня дураком за это временное затмение!
Дед продолжал улыбаться. Он был в превосходном настроении, физическая работа на чистом воздухе взбодрила его.
— Дорогой коллега, — сказал он, — надеюсь, попав в столь затруднительную ситуацию, ты убедился, что нам абсолютно необходимо всегда иметь под рукой математический справочник.
Панаитеску только теперь заметил, что его туфли сильно пострадали от ходьбы по пахоте. Он нахмурился и, подобрав какой-то прутик, стал их чистить. Ответил он не сразу и как-то нервозно:
— Шеф, зачем мне геометрия и прочая математика? Ты можешь сказать? Я должен уметь хорошо складывать, не так ли? Зарплата складывается, и долги складываются, я ведь иногда беру у тебя в долг. Если тебе нужно сложение, можешь рассчитывать на меня, как на истинного специалиста.
— Дорогой мой коллега, — лукаво улыбаясь, сказал Дед, — я хочу открыть тебе большую тайну: вернувшись в Бухарест, я займусь математикой. Не потому, что она мне нужна — я надеюсь, мы не будем больше изображать из себя землемеров, — а из чувства долга перед девочкой, которая сказала, что мы зря собирались измерять третью сторону.
— Эка важность, шеф! Каждый ученик четвертого или пятого класса знает, как измерять площадь… Но что я там вижу, Дед! Если глаза мне не лгут, на велосипеде к нам спешит старшина Амарией.
По пыльной дороге, перерезающей поля, мчался велосипед. Майор достал карманный бинокль размером с табакерку и без труда установил, что человек, который ехал напрямик к ним, был старшина милиции села Сэлчиоара.
— Должен признаться, я ошибся в расчетах. Я был уверен, что кто-нибудь появится, но никак не предполагал, что это будет старшина милиции…