II
Инженер Виктор Андрееску приехал в институт ни свет ни заря. Было ровно шесть часов, когда его машина, красная «дачия», сигналя, остановилась у ворот. Вахтер привык к подобным странностям. Когда дело касалось Виктора Андрееску, то он ничему не удивлялся. Не удивлялся и тогда, когда инженер, или доктор, Андрееску, что было одно и то же, поскольку Виктор был и инженером, и доктором, целую неделю не выходил из здания. Так что же ему было удивляться, что сейчас, в разгар лета, он явился на работу в шесть часов? До восьми, когда начинался рабочий день, у человека было целых два спокойных часа без телефонных звонков, без посетителей, без приглашений к товарищу генеральному директору, или к заместителю генерального директора, или к главному инженеру, или… слава богу, всего хватает. Чего только не переделаешь за два спокойных часа, думал Мардаре, распахивая ворота и улыбаясь инженеру.
Инженер поставил машину во дворе, в тени старых орехов, которые чудом спаслись от энтузиазма строителей, уверенных, что современные здания должны быть окружены только бетоном, запер ее и вошел в институт. Уборщица еще не приходила, но Виктор знал: Мардаре предупредит ее, что он уже явился, а это означало, что кабинет так и останется неубранным, а пыль невытертой. Но вовсе не это его занимало. Сегодня должно все начаться, сегодня должна быть произнесена магическая формула, и Виктор, подобно ученику сказочного колдуна, задавал себе вопрос: сможет ли он подчинить себе выпущенные на свободу силы? Но выбирать уже было поздно. Выбор был сделан давно, решение принято, путь назад отрезан, и игру предстояло сыграть до конца. Андрееску не испытывал никаких эмоций. Математик по природе, он намеревался только продумать еще раз всю систему уравнений со многими неизвестными и попытаться предусмотреть, какое из этих неизвестных может вдруг не найти своего решения, что, конечно, для Виктора было бы совсем нежелательно.
Он вынул из портфеля папку, положил ее на стол, не торопясь приготовил кофе и принялся за работу. Никогда он не чувствовал себя настолько самим собой, как в те часы, когда погружался в цифры. Он ощущал себя свободным, спокойным, хозяином всего: и своих чувств, и мыслей — он ощущал себя даже счастливым.
Ровно в восемь он встал из-за письменного стола. Тщательно собрал все листочки, спрятал в папку, запер ее в сейф, а ключ положил в карман. Ну вот! Теперь он мог вызывать бурю. Виктор усмехнулся. Он чувствовал себя, не без некоторой иронии, очень важной персоной. Простой его жест, спокойный и точный, мог изменить на некоторое время, на сколько — этого он не мог предвидеть и даже не решился бы предсказывать, — мог изменить жизнь некоторых людей. Предположим, домнул Икс или домнул Игрек имеют какие-то планы на сегодняшний вечер. Сходить в кино, например, или в гости… И ни один из них не знает, что в гости они не попадут, а в зало во время сеанса по крайней мере одно место останется пустым.
Восемь часов десять минут. Виктор Андрееску вышел из кабинета и направился по коридору к лифту. Он нажал кнопку, кабина опустилась. Когда Виктор открыл дверь, за его спиной появился инженер Октавиан Стамбулиу. Зануда. Неплохой человек, но страшный зануда. Стамбулиу никогда даже не пытался подумать, хочет или нет попавшийся ему на пути человек выслушивать его, в состоянии он или нет следить за всеми перипетиями его последнего похождения… Нет, подумал Виктор, на этот раз я тебе не спущу. Я не могу, у меня нет времени, я попросту не имею права. На сей раз я должен забыть о всякой вежливости.
— Привет, Виктор. Ты куда?
— Я в другую сторону.
Стамбулиу вытаращил глаза.
— То есть…
— То есть, если хочешь, поезжай ты первый или первым поеду я, во всяком случае, не вместе. У меня в распоряжении всего одна минута, и я должен быть на месте вовремя. Понятно?
Виктор открыл дверь лифта, вошел и нажал кнопку, оставив Стамбулиу в полном недоумении.
— Ненормальный…
Лифт остановился на четвертом этаже. Дверь в отдел спецхранения направо. Виктор дважды постучал и вошел. Ончу был погружен в изучение газеты. При виде Виктора он вежливо поднялся. Этот Ончу был очень молод и не-вероятно худ. Его большие живые глаза выдавали все его чувства.
— Как дела, малыш? — спросил Виктор, усаживаясь в одно из двух удобных кресел, стоявших в комнате.
— Превосходно, товарищ инженер. Пре-вос-ходно!
— Брось ты!
— Клянусь.
— Браво, Ончу! Знай, малыш, я рад за тебя. Не продашь ли рецепт счастья?