— К сожалению, нет. Можете просить у меня что угодно, только не это. Ни продать, ни, подарить не могу. Ведь это единственное, что у меня есть.
— Ладно, пожалею твою бедность. Но, скажу тебе, не плохо, когда есть еще и голова на плечах. А предложение твое принимаю и намереваюсь кое-что у тебя попросить.
— Я в вашем распоряжении, — отозвался Ончу и достал ключи, как бы давая Виктору понять, что голова в любом случае при нем.
— Молодец! Дай мне, пожалуйста, 10-В-А.
Ончу подошел к входной двери и запер ее. Таково было старое и чрезвычайно строгое распоряжение руководства: в тот момент, когда необходимо открыть сейф с секретными документами, входная дверь должна быть заперта.
Как у фотографа, улыбнулся Ончу, в камере-обскуре. Потом выбрал ключ, направился к самой дальней стене кабинета и открыл дверцу, которая охраняла тайну цифрового шифра. Виктор погрузился в газету. Сначала он услышал, как поворачивается механизм, а потом — как открывается огромная и тяжелая дверь сейфа. Послышался шорох, это Ончу перебирал папки. Виктора никогда не интересовала проблема организации спортивных баз, но статья на эту тему как раз попалась ему на глаза, и он старался вникнуть в нее, а не делать вид, что читает. Надо выглядеть действительно застигнутым врасплох, когда Ончу принесет ему папку, а не изображать удивление. Удастся ли это? Видимо, удалось, потому что, когда Ончу подошел к Виктору с папкой в руках, тот не заметил его и по-настоящему вздрогнул от неожиданности. Отлично. До сих пор все шло как по маслу. Лиха беда начало. Как странно, думал Виктор, анализируя все шаг за шагом, словно был посторонним зрителем, а не участником всего происходящего. Если я сейчас встану и скажу Ончу, что я раздумал и зайду к нему немного позже, или завтра, или в какой-нибудь другой день, ведь у меня есть время, не так ли, у меня есть время, чтоб остановить… Глупости. У меня нет ни времени, ни сил, чтобы что-то остановить. Я прекрасно знаю, если игра уже началась, то никто ее не прервет до определенного момента, который будут назначать другие, но уж во всяком случае не я…
— Вот вам работа, товарищ инженер.
— Что? Работа?.. Ах да, конечно, работа. Спасибо, Ончу, большое спасибо.
— Возьмете ее с собой? — спросил Ончу, открывая регистрационную книгу, в которой отмечалось движение находившихся в его распоряжении документов.
— Нет, малыш, нет… Если разрешишь, посижу здесь, в этом удобном кресле. Я тебя не побеспокою?
— Меня? Нисколько. Прошу вас, садитесь.
— Мне нужно кое-что проверить… Всего-то дела на десять минут.
Виктор взял папку и положил ее на колени. Ончу наклонился и сорвал печать. На этом миссия его кончилась. И из-за этих твоих десяти минут, думал Ончу, мне приходится проделывать всю процедуру… Твое счастье, что ты свойский мужик… И направился к сейфу, чтобы запереть его. Но на полдороге его остановил голос Виктора.
— Ончу, малыш, ты, как видно, немножко влюблен.
Это было случайное совпадение, но в это время Ончу был действительно немного влюблен, и даже в девушку из этого же института, так что он воспринял слова инженера всерьез и покраснел до кончиков ушей.
— Товарищ инженер… почему… то есть я хочу сказать, какое это имеет отношение к делу? И откуда вы знаете, ведь я об этом никому не говорил. Может, вы видели нас? Наверно, так оно и есть.
— Ончу, малыш, дай тебе бог здоровья на много лет и не забудь позвать и меня в примарию. Но до той поры как нам быть?
— Не понимаю. Что вы хотите сказать? Что значит — как нам быть?
— Ты перепутал папки. Вот, погляди…
Ончу наклонился.
— Я ничего не перепутал. Написано четко: 10-В-А.
Ончу был задет за живое. Что и говорить, он был большим любителем трепа, шуток, розыгрышей, но совершенно не переносил ни насмешек, ни шуток, когда дело касалось работы. А здесь, как видно, была шутка, и кто знает, какая еще хохма придет в голову инженеру Андрееску, хотя он-то должен был прекрасно знать, что здесь вовсе не место для розыгрышей и что на нем, на Ончу, лежит огромная ответственность.
— Совершенно верно. Но посмотрим дальше.
Виктор раскрыл папку, в ней была другая папка, меньшего размера и белого цвета.
— Видите? Я ничего не перепутал! — воскликнул Ончу, торжествуя, но в тот же миг окаменел: Виктор достал белую папку, открыл ее — она была пуста.
— Это… это невозможно… просто-напросто невозможно.
— Что именно, Ончу? Не понимаю, почему ты так побледнел. Кто знает, куда ты сунул бумаги, может быть, в другое место. Пойди поищи…
Все! — сказал про себя Виктор. Сейчас машина завертится. Телефоны, начальство, расспросы, лучше сказать — допросы, а возможно, еще и похуже. Но так должно быть, этого я хотел — это я и сотворил, господь милостив, а я удачлив, посмотрим, к чему это приведет в конце концов… Возможно, мне удастся то, что не удавалось другим, возможно, я выиграю партию, возможно, что…