Ключи майор положил в карман.
— Пойдемте в ваш кабинет, товарищ Попэ. Не возражаете?
— Нот, конечно… но здесь…
— А здесь мы все запрем и опечатаем.
Майор достал из портфеля маленькую сумку, и не прошло и минуты, как он собственноручно запер и опечатал дверь. Все четверо отправились в кабинет директора. Морару, как бы извиняясь, попросил Виктора и Ончу подождать некоторое время и не обсуждать случившееся ни с кем. Конечно, он понимает, что сохранить все в тайне не-возможно: и печать на двери все увидят, и сам он не является совершенно незнакомым лицом для сотрудников института, но все-таки он попросил бы не вступать ни с кем в разговоры и выждать некоторое время. После этого Морару скрылся вместе с директором в его кабинете. Спустя пять минут появился капитан Наста.
Наста был на несколько лет моложе Морару и в отличие от него высокий и стройный. Непокорная прядь черных блестящих волос то и дело падала, ему на лоб. Взгляд у капитана был открытый, и он постоянно улыбался. Коллеги всячески острили на их счет, потому что Морару на целую голову был ниже своего подчиненного и при разговоре с ним вынужден был вытягивать шею. Морару был полным мужчиной, как он сам себя утешал, а Наста был сложен, как он сам выражался, по всем правилам искусства. Но если с точки зрения внешности они составляли пару, которая не могла не привлекать внимания и не вызывать улыбок, то с точки зрения профессии все обстояло иначе. Оба офицера работали на редкость слаженно. Наста мог бы даже поклясться, что от сияния лысины Морару в его голове зарождаются самые блестящие идеи, а Морару в свою очередь готов был дать расписку в том, что не может обойтись без того, что он называл суетливостью своего подчиненного, который и десяти секунд не мог посидеть спокойно, ерзал на стуле, вскакивал и шагал из угла в угол. Если кого-нибудь другого это выводило бы из себя, то Морару только успокаивало. Морару следил, как мечется Наста, бормотал что-то понятное только ему одному, но оба прекрасно знали, что если Морару вдруг грохнет во весь голос: «Садись!», значит, дело начало проясняться и пора уже все обсудить.
— Мне бы не хотелось вас беспокоить, — сказал Морару генеральному директору, — но я и мой коллега нуждаемся в некотором пространстве, и, чтобы не сидеть здесь и не морочить вам голову…
— Я понимаю. Инженер Войну, один из моих заместителей, в отпуске. Его секретарша тоже. Так что его кабинет полностью в вашем распоряжении.
Попэ встал и вышел в приемную. Ончу проводил его взглядом, полным надежды, Андрееску устало поглядел ему вслед. За директором вышли в коридор и оба офицера. Миновав несколько кабинетов, Попэ остановился, распахнул дверь, пересек просторную приемную и открыл вторую дверь.
Морару, а вслед за ним и Наста вошли в кабинет.
— Думаю, это как раз то, что вам нужно…
— Большое спасибо. Здесь нам будет удобно. Телефон есть, даже целых три, вода тоже есть. Нет воздуха — так его нигде нет, и это не ваша вина.
— Значит, я оставляю вас здесь, — решил Григоре Попэ.
— Так-так, — пробормотал Морару. — Большое спасибо. Вы очень любезны. Но если возникнет необходимость, мы побеспокоим вас, поэтому, пожалуйста, не отлучайтесь. А теперь можете заняться своими делами.
— Но в течение дня, где-нибудь после обеда, я надеюсь, мы еще поговорим?
— Поговорим, поговорим…
Попэ вышел.
Наста погрузился в глубокое кресло, но, не просидев и минуты, вскочил и подошел к окну.
Морару сел за письменный стол и подпер голову ладонями.
— Послушай, Наста, — заговорил он спустя некоторое время, — я тебя не спрашиваю, что ты думаешь, потому что ты никогда ни о чем не думаешь. Постой, помолчи, я знаю, что говорю. Но я хочу попросить тебя об одной вещи: можешь ли ты для меня достать вентилятор? Если у тебя есть сердце…
— Будет сделано! — откликнулся Наста, но даже не пошевелился.
— Не вижу никаких действий, — с отчаянием в голосе проговорил Морару, не переставая вытирать лысину платком, который уже можно было выжимать. Он очень страдал от жары.
— Я хочу вас спросить…
— Спрашивать будешь потом. Прежде всего операция «вентилятор».
— Будет сделано, я же вам сказал. Но я хочу задать один вопрос: после обеда, часов в пять… вы думаете, что…
— Исключено.
Наста больше ничего не сказал. Он вышел из кабинета, пропадал где-то минуты две и вернулся назад с маленьким вентилятором, который поставил на стол перед Морару.
— Браво, Наста, браво! Так-так… Теперь я чувствую, что еще жив… Что ты там говорил? Ты, кажется, пробормотал что-то о пяти часах.
— Я? Даже не думал.