Разговор с Григоре Попэ ничего не прояснил. Майор Морару сказал ему, что едет домой, что слишком жарко, что больше работать он не может, что, возможно, бог даст дождя после обеда и тогда можно будет жить… Казалось, что Григоре Попэ уже успокоился, потому что закатил длиннейшую речь о том, кто будет участвовать в лондонском конгрессе по автоматике. Виктор слушал его вполуха, больше из вежливости и думал, что для него Лондон никогда не был так далек, как сейчас. Около четырех часов он почувствовал, что умирает от голода.
— Ты будешь дома после обеда? — вскользь спросил директор, когда Андрееску собирался уже уходить из кабинета.
Итак, возможно, меня будут разыскивать, это значит, что я прав — они хотят меня оставить на свободе только для того, чтобы лучше за мной следить. В конце концов, ничего необычного в этом нет. Мне остается только ждать.
Андрееску сел в машину и через десять минут остановился возле дома. Уже четыре года он жил в квартире на пятом этаже современного многоэтажного дома. В том же подъезде двумя этажами ниже жили его друзья, адвокат Серджиу Вэляну и его жена Ирина. Он посмотрел вверх: на балконе у Вэляну никого не было видно. Отдыхают, наверно, в такую жару, подумал он. Заперев машину, Андрееску вошел в подъезд, нажал на кнопку лифта и, пока тот спускался вниз, отпер почтовый ящик. Все это были привычные действия, которые повторялись изо дня в день. В ящике лежал обыкновенный белый конверт, без марки, на котором была написана только его фамилия. Больше ничего — ни адреса, ни фамилии отправителя. Виктора охватило беспокойство. У него было такое ощущение, что где-то далеко-далеко от него, но именно для него прозвучал большой колокол и тяжелые волны звука, которые он чувствовал почти физически, окружили его со всех сторон. Он пощупал конверт. В нем явно всего лишь один листок бумаги. А больше и не нужно…
— Вы поднимаетесь?
Кто поднимается? Куда поднимается? Кто это говорит? Андрееску вздрогнул, оглянулся и заметил возле лифта соседа по этажу.
— Да, да, конечно. Спасибо.
Сунув конверт в карман пиджака, Андрееску торопливо запер почтовый ящик и вошел в лифт.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Пятого этажа лифт достигает не так уж быстро, но все равно за это время много вопросов не задашь и ответов на них не получишь.
Соседи расстались, пробормотав: «приятного аппетита», «того и вам желаю». Виктор бросился в кресло, достал письмо, осмотрел его со всех сторон, хотел было вскрыть, но отложил в сторону: пусть не портит удовольствия от душа и не отбивает аппетита. Виктор целиком отдался двум этим удовольствиям, что заняло у него примерно час времени. Потом он закурил, вынув из пачки, лежавшей у него в ящике стола, длинную ароматную сигарету. Вытянувшись на диване, он вскрыл наконец конверт и развернул бумажку в пол-листа, на которой карандашом было написано:
«Тетушка Клара через три дня уезжает в отпуск и надеется, что твои планы не изменились».
Виктор пододвинул поближе пепельницу, чиркнул спичкой и поджог и письмо, и конверт. Потом тщательно перемешал пепел. Он ходил из угла в угол и не мог успокоиться. Ему было необходимо выговориться. Хотелось обсуждать, строить гипотезы, выслушивать возражения, выдвигать новые гипотезы и рассматривать их со всех сторон. Он понимал, что этим ничему не поможешь, знал, что все размышления уже бесполезны, что это лекарство, действие которого скоро пройдет, но ему нужно было это лекарство, очень нужно. Он поднял телефонную трубку и медленно набрал номер Вэляну. Ему ответил Серджиу.
— Где ты, дружище?
— Дома.
— Это просто замечательно! Ты слышишь, — видно, Серджиу обращался к Ирине, — он дома! И что же ты делаешь один дома? У тебя что, друзей нет? Ты что, бедный сирота? Иди к нам обедать.
— Да я уже пообедал, принял душ…
— Ну, уж если ты принял душ, то спускайся к нам. Слушай, Ирина приготовила кофе! — Больше приглашений не последовало, потопу что Серджиу повесил трубку.
Виктор тоже повесил трубку и улыбнулся. Это была горькая улыбка. Ему становилось все хуже и хуже. Он сунул в карман сигареты, ключи и вышел. Спустившись двумя этажами ниже, он увидел Серджиу, который поджидал его у открытой двери.