Он прошел бульвар, пересек площадь, еще раз взглянул на часы и нырнул в одну из улиц, которые веером расходились от площади. Минут десять он шагал по этой улице, потом свернул направо, еще раз направо и оказался в темном немощеном проулке. Проулок упирался в ворота, которые вели в городской парк. Мужчина сел на первую же скамейку на главной аллее. Не прошло и трех минут, как сзади послышались шаги. Но он даже не повернул головы, не вздрогнул, он продолжал смотреть прямо перед собой. Из темноты появился человек, подошел к скамейке и тоже сел.
После непродолжительного молчания вновь пришедший заговорил:
— Извините, пожалуйста, у вас не найдется спичек?
Может, у вас случайно есть хоть одна спичка…
— Найдется, — ответил первый, — но вы, как я вяжу, даже и сигарету не достали.
— Ах да, я и забыл. — Он стал шарить по всем карманам, но безуспешно.
— Вы и сигарету не можете найти?
— Вот именно.
— Это неприятно. Я, к сожалению, могу вам предложить только половину сигареты «Литорал». Конечно, половинку с фильтром.
— Не беспокойтесь. Я курю только «Плугарь», без фильтра.
Вместо того чтобы обменяться сигаретами и спичками, мужчины обменялись рукопожатием. После этого каждый достал свою зажигалку и закурил сигарету из собственной пачки. Какие это были сигареты — уже не имеет значения. Конечно, не «Литорал» и тем более не «Плугарь». Усевшись поудобнее, они оживленно беседовали около получаса. Было без двадцати одиннадцать, когда тот, что пришел первым, поднялся, стиснул руку собеседнику и исчез в темноте. Минут через пять поднялся и второй, но пошел он в противоположном направлении. Спустя полчаса, то есть в десять минут двенадцатого, один из них вошел в какой-то дом, другой, сидя за рулем, гнал свою машину по шоссе к Бухаресту.
А в это время майор Морару спал, поставив будильник на половину двенадцатого и дав жене категорическое распоряжение, как вести себя в том случае, если он, согласно привычке, будет выключать звонок и накрывать голову подушкой. Капитан Наста, спокойный и умиротворенный, слушал музыку. Ончу, ничего не понявший из того, что наговорил ему Наста о детективном романе, который следовало написать, долго смотрел на бумагу и ручку, которыми его снабдили, и наконец решил, что более разумным будет изложить на бумаге все, что произошло утром, совсем позабыв, что он уже делал это. Исписав несколько листов, Ончу заснул мертвецким сном. Виктор Андрееску сидел за письменным столом и, сам того не сознавая, работал над докладом для лондонского конгресса. Серджиу Вэляну, выигравший в карты, довольно посапывал. Ирина Вэляну вытянулась в шезлонге на балконе. Она смотрела на звезды и пыталась представить, как выглядят другие цивилизации, и спрашивала себя: не существует ли где-нибудь на расстоянии нескольких тысяч световых лет другая Ирина, такая же несчастная, как и она, которая так же, как и она, любит ночную тьму и тишину. Директор Григоре Попэ вернулся из гостей, жалея о потерянном вечере, и нашел записку от майора Морару. Он поспешно набрал номер, но ему ответили, что майор должен прийти в двадцать четыре часа и позвонит сам.
Ровно в полночь зазвонил телефон, и Григоре Попэ услышал голос майора.
— Товарищ Попэ, — заговорил Морару более оживленно, чем днем. — Сейчас стало попрохладнее, можно даже дышать. Я бы хотел с вами встретиться…
— Сейчас?
— Да, если можно, минут через десять-пятнадцать.
— У вас?
— Я бы предпочел явиться к вам. Я буду пунктуален, а потому попрошу вас спуститься вниз в двадцать пять минут первого. И предупредите, пожалуйста, жену, что вы можете задержаться больше часа.
— Я вас не понимаю.
— А вы и не можете сейчас ничего понять. Я вам все объясню. Прошу извинить за поздний час, но это очень важно.
— Пожалуйста, пожалуйста… Располагайте мной.
— Спасибо. До свидания.
Морару положил трубку и, сияя улыбкой, посмотрел на капитана.
— Ты поспал, Наста? Восстановил силенки? Мне кажется, что и я куда лучше выгляжу…
— Я не спал ни минуты.
— Ладно, ладно, не притворяйся.
Морару любил поспать. Будь его воля, он бы спал не менее десяти часов в день. Поэтому он совсем не понимал людей, которые обходились пятью-шестью часами.
— Ну как, написал он этот злосчастный роман? — спросил Морару капитана.