Серджиу почтительно поцеловал Элен ручку.
— Вы, конечно, пообедаете с нами? — весело спросил он.
— О, я не хотела бы вас беспокоить…
— Помилуйте, какое беспокойство! Мы будем очень рады.
Ирина шагнула вперед. Она протянула девушке свою мягкую руку, быстро отдернула ее и двинулась к ресторану.
Лучше всего будет не замечать ее, подумала Ирина. Она не должна чувствовать, что она моя соперница. Я дам ей понять, что ее присутствие для меня ничего не значит, что в моих глазах она просто ничто.
— А ну, посмотрим, — обратился к Ирине Виктор, — угадаешь ли ты, что изучает мадемуазель в Париже.
Вместо ответа Ирина подняла бокал и обратилась к Серджиу:
— Не нальешь ли мне минеральной воды? Пожалуйста. Я страшно хочу пить. — Пока Серджиу наливал воду, она обратилась к Виктору: — Ты покончил со всеми делами в Констанце или что-то осталось и на завтра?
— Нет, — инженер с трудом перенес эту сцену, — завтра будем загорать.
— Я отгадаю, — бросился спасать положение Серджиу. — Философию!
— Нет.
— Изобразительное искусство. Вы художница?
Девушка рассмеялась.
— Нет, — ответил Виктор.
— Музыку!
— Нет.
— Политическую экономию!
— Нет.
— Не хочешь ли ты сказать, что она намеревается стать горным инженером?
— Нет! Не ломай себе голову. Она занимается румынским языком и литературой.
— Замечательно! — воскликнул Серджиу, прилагая отчаянные усилия, чтобы разрядить атмосферу.
Подошел официант и принял заказ.
— А как выглядит румынская грамматика с точки зрения иностранца? — спросил Серджиу, который не знал, как еще поддержать беседу.
— Достаточно сложной.
Все начали наперебой приводить различные грамматические тонкости, которые никого не интересовали, но любая тома, какой бы она пи была скучной, лучше, чем молчание. Обед подходил к концу. Когда подали фрукты, Серджиу вдруг осенила идея, которая показалась ему спасительной.
— Если вы, мадемуазель, говорите, что приехали сюда упражняться в румынском языке, то давайте послушаем, как вы произносите: па дворе трава, па траве дрова. Но только повторяйте все быстрее и быстрее.
Медленно это у Элси получалось, а быстро… Мужчины расхохотались. И лицо у девушки, которая нахмурилась, стараясь выталкивать одно слово за другим, выглядело так; потешно, что даже Ирина улыбнулась.
— Довольно, мадемуазель, — в конце концов вмешалась она. — Не давайте им повода насмехаться над вами. Они злые. Разве вам по обидно, что они хохочут?
— О нет, мадам, — отвечала девушка, глядя ей прямо в глаза. — Мне представляются злыми те люди, которые совсем не смеются.
— То есть вроде меня? Это я совсем не смеюсь. Вы считаете, что я злая?
Наступило молчание.
— О нет, — заговорила Элен. — Вы чем-то озабочены, настолько озабочены, что находитесь где-то не здесь. Разве не так?
Ты совсем не глупа, подумала Ирина, но тем хуже для тебя. Нужно сделать так, чтобы ты сама убралась отсюда, и поскорее… Я найду средство, можешь не беспокоиться!
— Часиков до шести мне бы хотелось поспать, — сказал Серджиу, когда они вышли из ресторана и направились к дежурному за ключами. — А потом покатаемся на лодке. Согласны?
Никто не произнес ни слова, и это молчание Серджиу принял за согласие.
— Вы присоединитесь к нам, мадемуазель, не так ли?
Прежде чем девушка успела что-то сказать, Ирина заявила:
— Никакие лодки меня не интересуют. Если хотите, катайтесь без меня.
— Пожалуйста, триста одиннадцать, — обратился Виктор к дежурному.
— И триста двенадцать, — спокойно произнесла Элен Симонэн, в то время как за спиной у нее три человека стояли как громом пораженные. Дежурный вручил ей два ключа. Элен протянула Виктору ключ от его номера и, словно изнемогая от усталости, опустилась в кресло.
— Хочу написать папе, — сказала она, доставая из сумочки ручку и блокнот. — Это ужасно. Я каждый день должна отправлять по письму. — И Элен принялась писать.
Ирина в страшном раздражении бросилась к Серджиу, который еще не пришел в себя от изумления.
— Чего ты стоишь? Ты забыл номер нашей комнаты?
Виктор наклонился к Элен, чтобы попрощаться. Девушка подняла печальный взгляд, словно желая сказать: вот видишь, как я была права. Но, к удивлению Виктора, она громко, даже чересчур громко, желая, чтобы все ее слышали, спросила:
— Вы в гольф играете? Давайте сыграем партию? Сейчас я допишу письмо, быстро переоденусь и спущусь вниз.
— Гольф… я… да… Почему бы и нет, но ни разу в жизни не играл.
— Вы быстро научитесь. Прекрасная игра.