Где-то позади меня заговорил монастырский колокол, призывая верующих, которых почти совсем не было в нашем городке. Колокольный звон был торопливый, он о чем-то напоминал, и его эхо, приглушенное далью, беспокойно металось в дубраве, лежавшей на том берегу реки. Я раза два намеренно громко покашлял. В окне никто не появился.
Тогда я вошел на сухую, пахнувшую гарью лужайку. Над торфяником подрагивал широкий столб разогретого воздуха. Заблудившийся аист забрел в это пустынное место и, догадавшись, что под слоем дерна бушует пламя, взвился в воздух, тяжело хлопая крыльями.
— Видите, мы снова встречаемся.
Так сказала она, дуя в цветок молочая, опутанный паутиной бабьего лета. Оторопев от неожиданности, я застыл буквально на полушаге.
— Разве вы не знаете, где меня искать?
— Но ведь я вас нашел.
— А зря теряли время там, возле дома.
Она лежала на одеяле с раскрытой книжкой. Прозрачные стайки мошек кружили над ее головой. Она не пригласила меня сесть, поэтому я продолжал стоять шагах в десяти от нее, посредине сожженной лужайки.
— Ну и что? — спросила она.
— Я мог бы ответить «ничего», но это, пожалуй, невежливо?
По своей странной, раздражавшей меня привычке она принялась ритмично качать головой.
— Я о вас разговаривала с мужем. Он сказал мне, что вы познакомились у реки.
— Это ваш муж?
— Вы удивлены?
— Нет, почему же.
Она положила свой незатейливый цветок между страницами книги и снова посмотрела на меня долгим взглядом.
— Вы не спрашиваете, откуда мы и что нас связывает?
— Не спрашиваю, потому что ко мне все пристают с такими вопросами.
— Знаете что? Вы симпатичный человек.
— Я претендую на большее.
Она перевернулась на спину и подтянула колени. Вероятно, она смотрела в небо, я не видел ее лица, заслоненного прядями тонких, светлых волос.
— И куда это вы идете?
— В лес.
— Ведь год у нас не грибной.
— Хочу наняться в лесники.
— Ого! Вы, оказывается, шутник.
Она снова повернулась ко мне лицом.
— Хотите со мной дружить?
— Я уже один раз говорил.
— А может, вы обольститель? Гроза наших мест? Верно?
Я пошел в сторону обрывистого берега Солы. Вспугнутые лягушки прыгали из-под моих ног в извилистое русло реки.
— Подождите.
Я остановился.
— Вернитесь, пожалуйста.
Я вернулся на прежнее место.
— Знаете, я купила вчера новую шляпу. Правда, все у меня изменится. Верно?
— Вероятно, да.
Она снова кивала головой в навязчивом, цепком ритме.
— Вам не везет?
— Ну да. Незадолго до того, как мы вчера встретились, я упала. У меня весь бок в синяках. — Она распахнула блузку, но я быстро опустил глаза. — Мне хотелось покрасоваться перед вами, я пошла по дороге мимо монастыря и споткнулась о корень.
Я молчал.
— Ох, какой вы неразговорчивый.
— Мне пора идти.
— А я пойду с вами.
Она встала, небрежно свернула одеяло вместе с книжкой и протянула мне узел, с которого обильно сыпалась хвоя.
— Понесите, пожалуйста.
Мы спустились к самой реке. Она сунула босую ступню в воду.
— Ох, какая холодная.
— Сможете вы перейти на ту сторону? Здесь мелко.
— Но вам придется меня поддерживать.
Я взял ее сухую ладонь. Мы шли через реку, спотыкаясь на затаившихся в иле камнях, увязая в щекочущих ноги водорослях. Она подтянула юбку, уже намокшую в нескольких местах.
Посредине реки она остановилась.
— Вы помните, как меня зовут?
— Разумеется, Юстина.
Мы держались за руки, отделенные друг от друга быстро бегущей водой, уносящей с собой отражение черных берегов. Со стороны можно было подумать, будто мы что-то обронили в мелкой реке и теперь ищем пропавшую вещь.
Я потянул ее за руку.
— Нет! Нет! — испуганно крикнула она.
— Чего вы боитесь? Ведь еще минута — и вас унесет вода.
Она внимательно посмотрела на меня и пошла вперед, к противоположному берегу. Я отпустил ее руку. Своими силами, борясь с течением, она добралась до первых прибрежных деревьев.
— Вероятно, я смогла бы переплыть реку и в глубоком месте? Верно я говорю? — сказала она уже своим обычным тоном.
— Верно.
— Вы на меня сердитесь?
— Если иной раз сержусь, так только на себя.
Она пошла в сторону дубравы чуть вразвалку, своей характерной, ритмичной походкой. Я следовал за нею, обходя большие колючие шишки. Мы стали подниматься по мягкому отлогому склону, на котором росли молодые дубки. Она подошла к дереву и всем телом прильнула к потрескавшемуся стволу.