— Да! — произносит женщина, — Вика вернулась домой.
Это звучит как признание. Как материнская радость. Блудная дочь вернулась.
«С приплодом?», — хочу я спросить. Но формулировать так не решаюсь.
— Она… сказала что-нибудь? — говорю осторожно.
На том конце провода снова вздыхают:
— Сказала, что сильно поссорились с ним. В общем, говорит, что он её на аборт отправил. Безоговорочно! Денег давал, уверял, что поможет. Но речи о том, чтобы рожать, вообще не шло. А эта дурында моя… Она же, вы представляете, думала, он её с собой в Москву позовёт? Потому и ушла на заочное. Говорит, думала, что он разведётся и замуж возьмёт.
— Ну, а как получилось, что она от него залете… забеременела? Ведь ребёнок его? — говорю приглушённо.
— Его, конечно! — упорствует мать, хотя веры ей нет, как и дочери, — Глупая девочка моя. Думала, ребёнком привяжет. Как бы ни так!
— А теперь, что вы намерены делать? — интересуюсь у матери Вики.
— Ну, во-первых, мы сходим к врачу. Что они скажут? Ведь это же её первая беременность. Скажут — рожать, значит, будем рожать.
Я про себя усмехаюсь. Установить факт отцовства не составит труда. Если она действительно не спала ни с кем больше. А затем подать на алименты. С худой овцы хоть шерсти клок.
И даже хочу порекомендовать это сделать в дальнейшем. Любовнице мужа… Совсем крыша едет!
— Что ж, я здесь вам не советчик. Как решит, так тому и быть, — говорю.
Женщина на том конце провода снова вздыхает, затем произносит:
— Спасибо вам, Катя. Вы… Вы очень мудрая женщина, правда! Другая бы на вашем месте… Я даже представить боюсь.
«Так зачем же ты это сказала, раз боишься представить?», — я нервно сжимаю смартфон. На что она рассчитывала? Эта женщина! Использовать мой гнев, чтобы вернуть себе дочь. И теперь она счастлива? Дочь вернулась, принесла в подоле. Как кошка, которая уходит в загул, а возвращается уже обременённая кем-то.
— Да, — говорю, — На здоровье!
Становится даже смешно. Как говорится, не жалко. От меня не убудет. Что ещё сказать?
— А вы? — робко интересуется женщина, — Вы… что будете делать? Ну, вы с мужем помиритесь?
— А мы и не ссорились! — я усмехаюсь.
— Как? — недоумевает она.
— А вот так, — я вздыхаю, — Вы извините, мне пора. Нужно ужин готовить.
Неужели она думала, что я стану с ней откровенничать. Щас! Разбежалась. Аж пятки сверкают…
Мне бы самой разобраться, что делать дальше.
Стоит мне отключиться, как смартфон опять начинает звонить. На этот раз беспокоит подруга, Алёнка. И голос её раздражённый:
— Я не поняла, Коростелёва? Ты что там мутишь у меня за спиной? Мне твой суженый-ряженый пишет.
— Юрка? — хмурюсь я.
— А у тебя есть другие? — смеётся подруга.
— А что он тебе написал?
— Написал… Щас! — Алёнка, по ходу, пытается, и говорить и читать одновременно, — Вот «Алён, вы вчера были вдвоём, или с кем-то? Откуда у Катьки синяк на ноге?». Эт чё за фигня?
Я предупредила Алёнку, что я якобы ночую у неё. Ну, чтобы для неё это не стало сюрпризом. Подруга согласилась прикрыть мою спину, но только если я ей потом подробно обо всём расскажу. Я обещала! А вот теперь сомневаюсь. О чём можно рассказывать, а о чём лучше бы умолчать.
— У Коростелёва крыша едет, вот то и происходит, — смеюсь.
— Так, а где ты была? — шепчет Алёнка, — Я так и не добьюсь объяснений?
— Лен, дай мне время, окей? Просто надо немного подумать, — прошу я отсрочку.
— О чём? Или… о ком? Кать… Ты что? Изменяешь ему? — настигает её догадка.
Вполне справедливая, кстати. Ведь я изменила. Всего лишь раз! Зато какой…
И до сих пор ощущаю чужие объятия. И губы чужие, и запах волос…
— Ты что? С ума сошла? — звучу неуверенно.
— Ну, не знаю, — тревожится подруга, — Кать, ты давай не юли, а? Может, встретимся, поговорим?
— Обязательно встретимся, Леночка! Только давай не сегодня?
Мне удаётся отделаться. С трудом. Всё равно припрёт к стенке. Ей это всегда удаётся. И придётся ей всё рассказать.
На балкон выходит Юрка. Вовремя вышел. Держит кофту в руках.
— Ты чего тут сидишь? Заболеть хочешь?
Майские вечера ещё слишком холодные, чтобы их коротать на балконе. Так что я позволяю себя увести. Дома тепло. Дома Ирка вернулась и бросила кеды как зря. Дома Вовка рисует на старых отцовских бумагах. Дома пахнет томящейся гречкой с грибами.
Дома я, дети, муж. Вот только теперь и ещё кое-кто поселился здесь, вместе с нами. С его стороны, это Вика с ребёнком, который растёт у неё в животе. А с моей, это Чарли с Андреем, с безумством той ночи и чувством, не проходящим, что всё это было во сне.
Глава 10
Месячные пришли, но какие-то скудные. Я привыкла, что у меня обычно льёт, как из ведра. А тут… Ну, а с другой стороны — это стресс. На фоне которого, удивительно, что вообще они соизволили явиться в срок.
Но напоказ, для супруга, я делаю болезненный вид. Использую своё положение на полную катушку, чтобы отсрочить момент нашей близости. Мы так ни разу и не спали с ним после приезда. Он пытался, но я умудрялась уйти…
Вообще, он в последнее время стал такой, непривычно внимательный что ли? Вот недавно, букет притащил. Нет, он дарит мне цветы! Но только по случаю. А без повода от него не дождёшься. Обычно, дарит большие, шикарные, не скупится.
Не поскупился и в этот раз. Огромный, из роз, мелких хризантемок, какой-то травки зелёной и воздушной с мелкими белыми цветочками.
— В честь чего? — озадачилась я, — Я забыла о каком-нибудь празднике?
Обычно я помню обо всех датах, и ещё ему напоминаю о предстоящих.
— Нет, — он отвёл мои волосы в сторону, прикоснулся к щеке, — Могу я просто без повода побаловать свою любимую женщину?
Меня резануло это «любимая женщина». Он редко меня так называл. Как-то киношно.
— Ну, просто, неожиданно, — я усмехнулась, — Спасибо, конечно! Мне очень приятно.
Он, вероятно, ожидал другой благодарности. Так что расстроился, кажется…
Вечером я, как обычно, сижу за рабочим столом. Моё рабочее место теперь дома. Нет, я постоянно бегаю! То по налоговым, то собираю отчёты у своих ИПэшников. У меня их двое. Ещё один просится, но я пока не решилась. С этими работаю уже лет пять. Так что знаю их слабые стороны. А там придётся с нуля изучать.
— Катюш, занята? — суётся супруг.
Я угукаю.
Но он, тем не менее, проходит в комнату.
«А зачем тогда спрашивал?», — нарастает внутри раздражение. Я молчу.
Он садится на кресло:
— Катюш, я вот что думаю. Может нам на море махнуть, а?
Я тяну воздух в себя, не отрываю глаз от отчётности. Мы редко ездили вместе. В последние годы, у него постоянно какие-то форс-мажоры на фабрике. То конвейер сломался, то склад подожгли.
Пожимаю плечами:
— Давай.
— А ты, куда бы хотела? — интересуется муж.
«Нет», — думаю я. Ну это уж совсем ни в какие ворота не лезет! Ещё и спрашивает, куда бы я хотела. А я тебе скажу.
— В Геленджик.
— В Геленджик? — по голосу слышу, как он скривился, — Ты серьёзно? И что там делать, в этом Геленджике?
— Ну, у тебя там Санёк, твой институтский приятель, — напоминаю.
«А ещё там твоё место силы, где ты познакомился с ней», — добавляю про себя.
Юрка хмыкает:
— Санька? Да ну его! Мы с ним уже год, наверное, толком и не общались. Да и домик у него, честно сказать, так себе. Да и вообще! Я думал, в загранку махнуть?
— Ну, давай, — говорю, — Вчетвером?
— А… — тянет Юрка, — Я вообще-то думал, вдвоём, с тобой. Ну, типа второй медовый месяц. У нас же была годовщина. Отметим!
Я наконец поднимаю глаза на него:
— А детей? Их куда?
Юрка сидит, ногу на ногу. Как король на троне. Руки разложил на подлокотники. Такой важный!