Вот это всё я и перечисляю доктору. Моя гинеколог, которая вела мою беременность. И знает меня, как облупленную. Вот уж точно!
Она поправляет очки на носу. Женщина бойкая, крупная. Перед такой и не стыдно светить… причинным местом.
— Как часто сексом с мужем занимаешься? — спрашивает без обиняков.
Я пожимаю плечами:
— В последнее время нечасто.
— Когда был последний? — интересуется.
Я называю примерную дату.
— А чего так? — брови её ползут на лоб, — Вы ж молодые! Вам ещё надо это дело практиковать почаще.
Я опять пожимаю плечами. Что-то я стала часто плечами пожимать…
— Гляди! А то потянет на сторону, — подмигивает она мне.
А я краснею. Она ведь даже не знает, насколько права. А вот бы сказать, что его уже туда потянуло. И давно.
У меня берут мазок на анализ. Выписывают мне направление на другие анализы. Кровь, моча, УЗИ органов малого таза.
Я собираю бумажки, прощаюсь. Обещаю вернуться уже с результатами.
— Лидия Викторовна, — всё же решаюсь спросить напоследок, — Ну, а на глаз, как вы думаете? Это что-то венерическое?
— Что⁈ — вылупляет она глаза, и даже очки опускает.
— Ну, у меня там, — я киваю вниз, — Что-то заразное, да?
— Да с чего ты такое взяла? — теперь уже она пожимает плечами.
— Ну, не знаю. Дискомфорт же, и выделения эти, — стыдливо кошусь на причинное место.
— Ой, да молочница это! А то я не знаю, — смеётся мой гинеколог.
Из кабинета я выхожу уже как будто немного повеселевшая. И даже решаю зайти в киоск с пирожками, что притаился под боком у больницы. Сюда ходят врачи в перерыв.
По тротуару ко мне бежит пёс. Золотистый ретривер. Так радостно, высунув язык. Его лапы мелькают, а хвост торчит кверху.
— Чарли, — шепчу, — Чарли! — зову его громче, и приседаю на корточки, в ожидании, что вот сейчас он подбежит ко мне и начнёт лизать своим шершавым языком протянутую руку.
Но пёс пробегает мимо. Я оборачиваюсь, и вижу его хозяина. Это не он. Не Андрей.
«Вот же дура», — ругаю себя. Напридумывала себе чего-то! Ну, что ты хотела? Чтобы он приехал сюда, вместе с Чарли? Как в сказке. И спас тебя, такую несчастную из-под гнёта супруга. Смешно же! Ей богу.
Я покупаю пирожок. Даже два. С капустой и с яйцами. Сажусь на скамейку. И начинаю их есть. Почему-то в последнее время такой аппетит. Я бы сказала, зверский. Наверное, тоже, на почве стресса?
Я ведь непрерывно, и днём, и ночью, только и думаю о том, как жить дальше? Мне кажется, я подсознательно жду, что Юрка сам признается мне. Повинится во всём! Вот подойдёт, как бывало. Сядет на кресло. И скажет:
— Прости, Катенька, я тебе изменил. Я — сволочь последняя. Бес попутал! Но это больше никогда не повторится. Так как я люблю только тебя и детей.
Вот сказал бы он так, и я бы тоже…
«Что ты тоже?», — донимает внутренний голос. Тоже призналась бы ему? А как? Ну, допустим, вот так:
— Я прощаю тебя, Юрочка! Ведь я же тоже тебе изменила. С малознакомым мужчиной, целых три раза за ночь. Я даже кончила с ним, представляешь? А с тобой я давно не кончаю. А кончала ли в принципе? Чёрт его знает! Не помню уже…
Пирожок встаёт в горле комом. И я начинаю кашлять, пытаясь его проглотить. Может быть, мне к психологу сходить?
«Ага! Ты ещё к бабке сходи, чтобы она погадала на картах», — издевается внутренний голос. Это моя совесть со мной говорит. И стыдит постоянно!
— Он первый начал! — хочу я воскликнуть как в детстве.
Да только не в этом дело. А в чём же? В том, что я не могу больше спать с ним. Как будто отбываю повинность. И каждый раз, когда он ложится в постель, я напрягаюсь и начинаю выдумывать, как отвертеться от секса.
А ещё… И это меня напрягает даже больше! Я вспоминаю Андрея. И даже во сне его вижу. И вот, в собаках мерещится Чарли. И бог знает, что ещё меня ждёт. А всё потому, что подобные вещи со мной происходят впервые. Я не изменщица со стажем. Я в первый раз вот так…
Пирожки кончаются быстро. Теперь нужно чем-то запить. Я вижу впереди по курсу супермаркет. Туда и пойду. И куплю себе всякого разного! В конце концов, я заслужила. По крайней мере, ничем не больна.
Глава 12
В один из вечеров мой благоверный решает устроить сюрприз. За детьми присмотрит бабуля. Он отвозит их к ней. А сам возвращается, с кучей разных пакетов.
— Это что? — говорю.
— Это, — он демонстрирует мне фирменную надпись, название сети ресторанов, — Решил взять с собой! Устроить ужин на двоих. Ну, как-то отвлечься от дел, от забот.
Я так и застываю с приоткрытым ртом у дверей своего кабинетика:
— Юр… — несмело бросаю, — А зачем?
— Ну, что значит, зачем? — доносится из кухни, — В смысле, почему не повёл в ресторан? Потому, что знал, что откажешься! Какая-то ты капризная стала в последнее время. Вот я и решал тебя дома поймать. Дома ведь ты не отвертишься?
Он смеётся. Сам в «рабочем» костюме. Я так называю его деловой. Он же директор. Правда, часто пропадает на производстве. Любит сам контролировать!
Эта фабрика мебели «Эль-Шарм-Дэкор» досталась ему от отца. Тот всю жизнь столярничал. А потом стал возить мебель из-за границы, вместе с братом, дядькой Юркиным. А потом дядька от дел отошёл. Сын подрос. То бишь, Юрка. И сам стал вникать в дела.
Он с малых лет наблюдал и учился. Потом окончил институт деревообработки, а преддипломную практику проходил у отца на фабрике. Затем ещё наверстал в плане бизнеса, окончил курсы управления малыми предприятиями. И получился крутой бизнесмен!
Помню, его напор, когда меня «окучивал». Как пыль в глаза любил пускать! Как щеголял своим статусом. Как ни приедет на тачке, букет лежит на переднем сидении. Обязательно розы. И всегда разных цветов.
Как водил по ресторанам. И говорил:
— На цену не смотри!
А как заведёт в магазин ювелирный, то сразу с порога:
— Выбирай, что хочешь.
А потом папа умер. Юркин отец. И он сдулся мгновенно. И мне стало так жалко его. По-человечески жалко. Я поняла, что для него отец был не просто опорой, а всем фактически.
И мне захотелось… Не знаю! Его заменить?
— Катён, помоги, а? Где у нас эти… Ну, как их?
— Салфетки? — я захожу на кухню, где Юрка уже вовсю орудует, сбросив пиджак, — Господи, зачем ты столько набрал?
— Ну, мясо к вину. Паста к рыбе. Белое, красное! Чтобы выбор был.
Он закатал до локтя рукава рубашки, и разложил по тарелкам еду.
Я берусь помогать. Раз уж так вышло. И мысленно готовлюсь к обороне. Ведь знаю, что за всем этим последует? Для чего он затеял весь этот сыр-бор…
И всё-таки, я переодеваюсь. Не в платье, конечно. В смысле, не в вечернее платье. А в элегантный халат. Есть у меня такой один! В пол. Мягкий трикотаж, с пояском. И отделкой кружевом. Под халатом сорочка, кружевные края которой соблазнительно торчат в его вырезе.
Юрка то и дело ныряет туда ненасытным взглядом. И насыщается пока только едой.
— Ну, что, ты подумала? — говорит.
— О чём? — хмурюсь.
— О нашей поездке, — улыбается он, — Куда хочешь? Мальдивы, Куба, Бали? Может быть, Бора-Бора? А что? В прошлом году наша фабрика выдала лишку, так что могу себе позволить свозить жену отдохнуть.
— С чего бы ты так расщедрился? — не выдерживаю.
— Да с того, Кать! — берёт он бокал, — Жизнь проходит. А что я всё работаю, да работаю. И ради чего? Нет, ну ясно! Ради детей. Ради их будущего. Но всё-таки. Ведь надо и о себе немного подумать? Ты не согласна?
— Согласна, — киваю, и тоже беру свой бокал.
Одним ужином дело не ограничивается. Что вполне естественно! Коростелёв включает свой музыкальный центр. Он у него ещё со времён юности. Такой, старинный, с крутящейся платформой для дисков, и подсветкой изнутри. Что даже никакой светомузыки не надо.