Я киваю стыдливо и чуть виновато.
— Котёнок, — убрав с моих колен коробочку, он обхватывает их, обнимает, зарывается лбом в одеяло, — Котёоон! Ну, прости, а? Прощаешь? Прощаешь своего дурака?
Он продолжает лежать у меня на коленях, а руки на талии, гладят и мнут:
— Я ведь просто ревную тебя, очень сильно! Так заревновал, даже сам испугался. Вот представь, как я боюсь тебя потерять. Пообещай мне! — вдруг поднимает он голову, — Обещай, что никогда и ни с кем не изменишь?
— Обещаю, — шепчу. Куда уж теперь?
Юрка смотрит на меня снизу вверх. Взгляд внимательный. Словно детектор.
Я улыбаюсь. И, чтобы затмить его бдительность, провожу пальцами по его лбу, над бровями. Повторяю волнистые линии. Глажу так нежно, как только могу.
Он стонет, мурчит, словно кот.
«А может, действительно, просто сорвался», — думаю я, как в бреду, и погружаю ладонь в его волосы.
Глава 15
В гинекологию я прихожу к концу недели. Анализы готовы. И я тоже готова услышать вердикт! Надеюсь, что там, кроме молочницы, которую легко объяснить, ничего не найдут?
Благо, у меня была молочница во время беременности. А иначе Коростелёв не поверил бы, что этой болезнью нельзя заразиться. У мужчин она тоже бывает. Но проявляется не так «красноречиво».
И ещё, этот диагноз даёт мне отсрочку от секса. Хотя бы до тех пор, пока не пройдут выделения и дискомфорт. Уж что-что, а больную меня он трахать не станет!
В кабинете врача светло. Много цветов, которые вьются по стенам. Молодая медсестричка записывает в мою карточку данные.
Лидия Викторовна перебирает бумажки. Я так понимаю, что это мои анализы. Сюда, в старую женскую консультацию, прогресс пока не добрался. Здесь всё по старинке! Вручную. Но заставить себя перебраться в новую консультацию я никак не могу. Доверяю старым врачам, у них наблюдалась обе беременности.
— Ну, что же, моя дорогая! — произносит врач, подняв на меня глаза, окруженные сетью морщинок.
Я с замиранием сердца жду. Судя по её взгляду и улыбке, новости обнадёживающие. Значит, никаких дополнительных проблем у меня не найдено?
— Спешу тебя поздравить, — продолжает она.
Я выдыхаю. Теперь осталось пропиться таблеток, ещё свечи вагинальные, наверняка, выпишет…
— Ты беременна, — произносит Лидия Викторовна.
Челюсть моя отвисает. Я хватаю ртом воздух:
— К-как?
— Ну, — разводит она руками, и они с молодой медсестрой переглядываются, — Мне ли вам рассказывать, как это случается? Ты же у нас дважды мамочка. Вот и третий подоспел.
Я кусаю губу, вспоминаю, когда у нас с Юркой был секс.
— Но… Мы с мужем детей не планируем!
— Ну, знаешь, оно так обычно и бывает. Когда планируешь, то ничего не получается. А стоит расслабиться, так вот оно.
— Но… Обычно он успевал… Я имею ввиду, — я краснею как рак, — Успевал вытащить.
«Прежде, чем кончит», — эту формальность добавляю уже про себя.
Юрка всегда говорил, что для него не проблема почувствовать приближение семяизвержения. А вот заниматься любовью в резинке — проблема! Он говорил, что это нужно тем, кто себя не контролирует.
— Прерванный половой акт — не самый надёжный способ контрацепции. Если ты об этом? — положив локти на стол и чуть наклонившись ко мне, произносит Лидия Викторовна.
Я опускаю глаза, как пристыженная девчонка.
Заметив моё настроение, она говорит:
— Ну чего ты расстроилась, Катя? Где двое, там и трое, как говорится! Ну, не планировали, а бог дал. Нужно радоваться! Сколько вашему младшему? Семь лет, или восемь? Ну, вот! Как раз самое время, чтобы ещё родить.
Они переглядываются с медсестрой, и она продолжает меня «уговаривать»:
— Ладно бы ты не рожала! Тогда, конечно. Знаешь, поздновато для первых родов. Но для третьего ребёночка самое время. Это я тебе, как врач, говорю. Третья беременность будет такой, что ты даже её не почувствушье. И роды будут лёгкие, помяни моё слово.
Я согласна с ней на все сто процентов. И сама не раз думала, чтобы родить третьего. Но боялась как-то! Уж очень тяжело дался мне Вовка. Эти его болячки детские, вечный недосып. А как я себя запустила тогда! Что и сама на работу не вышла бы, даже если бы было куда.
Это теперь я выправилась, пришла в себя, фигуру вернула, режим наладила. И опять окунаться во всё это?
Но если бы только это меня тревожило… Если бы только это.
— Ну, так что? Рожаем? — говорит Лидия Викторовна и смотрит на меня вопросительно.
Этот ребёнок… Он ведь может быть не от Юры. Ведь может? Да, Андрей вытащил. Как он сказал — вовремя. И я помню вязкую сперму его у себя на животе. Её было так много!
Но вдруг что-то осталось? Ведь достаточно капельки. Как говорится — прерванный половой акт — ненадёжный способ контрацепции.
— Подождите! — вставляю неожиданно, огорошив её своим вопросом, — А как же эти дни?
— Какие? — хмурится Лидия Викторовна.
— Ну, — пожимаю плечами, — У меня же месячные были недавно! Откуда беременность? Может, это ошибка?
Она ещё раз внимательно смотрит в бумаги.
— Нет, дорогая моя, ошибки тут быть не может. Месячные были обильные? Никаких отклонений от нормы не заметила?
Я опять пожимаю плечами:
— Ну… Скудные, не как обычно. Но всё равно ведь, были!
Лидия Викторовна вздыхает:
— Бывает подобное, в форме некой аномалии, месячные могут даже во время беременности приходить. Но вот именно, скудные. Больше похожие на мазню, верно?
Я нерешительно киваю.
— А сперматозоид вполне мог дождаться момента, когда яйцеклетка сформируется. Это на воздухе сперма становится нежизнеспособной в течение буквально считанных часов. А во влагалище для неё благотворная среда, там она сохраняет способность к зачатию до семи дней.
Я закрываю глаза и пытаюсь наладить дыхание. До семи дней, значит. Ну, точно! Всё сходится. Если эта капля во мне прожила неделю. Я увезла её с собой из Орла. Тогда этот ребёнок точно не от мужа.
— Ой, дорогая моя, ну вот что тебя смущает, скажи? Как женщина женщине? — наклоняется ближе Лидия Викторовна.
Я бы ей сказала… Как есть! Представляю её реакцию…
— Да, ничего, — говорю, — Просто страшно.
— Страшно! Ой! — смеётся она, — Страшно первородкам! А ты-то у нас уже далеко не впервые рожаешь. Всё будет хорошо, — её тон становится проникновенным, — Вот увидишь, ещё спасибо господу скажите, что он вам такой чудесный подарок сделал.
Эту новость я несу с собой из больницы. Иду не спеша. Пытаюсь как-то уложить в голове. Поверит ли Юрка? Или лучше аборт? Ведь они очень разные с Андреем.
Андрей — блондин, худощавый, высокий, сероглазый. Такой, типичный блондин. Очень похож на Серебрякова. Кстати, он нравился мне…
А вот Юрка — брюнет. Не жгучий, но всё-таки! Глаза у него тёмные, карие. Рост средний, а кость широкая. На Певцова похож? Нет, вряд ли! Скорее, Жерар Депардье молодой.
В общем, они совершенно разные с ним! И внешне и по характеру. Хотя я Андрея не знаю. Но мне так кажется.
А что, если ребёнок будет похож на него? Такой же светленький и с глазами в папу? Как мне потом объяснять эту разницу? Ведь я и сама брюнетка с зелёными глазами.
«Нет», — думаю я. Уж если я решила остаться с мужем, то нужно решиться на аборт. Никогда не делала, и не думала, что сделаю. Но придётся!
Эта мысль прибивает меня. «Приземляет» на лавочку. Шмыгнув носом, я кладу на живот ладонь. И мысленно прошу прощения у пока ещё малюсенькой семечки, из которой должно что-то вырасти.
И у Андрея тоже прошу прощения. Хорошо, что мы не стали с ним общаться. И телефонами не обменялись. Так проще! Забыть. Выкинуть из памяти. И жить дальше. Как будто ничего не случилось.
Глава 16
Чтобы развеять сомнения в том, что я ему верна, решаюсь на отчаянный шаг. И в один из вечеров. Когда дети уложены, работа закончена, посуда с ужина вымыта. А я готовлюсь ко сну…