Говорю:
— Я ездила за тобой в Орёл.
Юрка, тоже собравшийся спать, и уже переодетый, садится на кровать со своей стороны.
— Где ты была?
Я вздыхаю:
— Я знаю про Вику.
Он молчит, и я продолжаю:
— Мне её мать рассказала. Не знаю, как она нашла мой номер. Просто позвонила и всё рассказала. Ну, я и поехала за тобой. Просто хотела увидеть своими глазами.
Юрка сидит боком. Борода выпирает, когда он втягивает в рот нижнюю губу. А затем отпускает.
— Увидела?
— Что? — я не сразу понимаю.
— Ну, своими глазами! Увидела? — переспрашивает он.
Я оторопело смотрю на него:
— Это всё, что ты можешь сказать?
Он вздыхает, прикладывает ладони к лицу и с силой трёт его, словно хочет себя разбудить.
— Кать! Ну, вот зачем, а? Зачем ты поехала? Почему не дождалась меня? Не спросила?
Я пожимаю плечами:
— Не знаю!
— Хотела застигнуть врасплох? Почему не застигла?
— Я не знаю, — шепчу, — Побоялась, наверное.
— Ну, и где ты была? Где ночевала? Выходит, что ты соврала про Алёнку? А ведь я так и знал! — он грозит мне пальцем, как маленькой.
Я просто теряю дар речи от такого поворота:
— Юр, — шепчу, — Ты меня обвиняешь? Ничего, что ты мне изменил?
Он вспоминает, с чего мы начали.
— Понимаешь, — садится поудобнее, и поворачивается ко мне целиком, — Ты не должна была ездить туда. Что тебе эта грымза сказала?
Я смотрю на него в упор. У него не получится выудить подробности. И обратить эту ситуацию против меня.
— Я хочу, чтобы ты объяснил, что ты делал в Орле. И кто такая Вика?
Юрка, поняв, что ему будет не просто меня сломить в этот раз, произносит:
— Вика — это глупая девочка, возомнившая, что она может занять твоё место. Нет, ну ты представляешь? Она! Твоё место! Нет, я ей сразу сказал, что и не подумаю разводиться. Я ей просто хотел помогать материально. Поддерживать как-то…
— Как давно это длится? — интересуюсь.
Юрка вздыхает:
— Началось всё ещё тогда, в Геленджике. Помнишь, на день рождения к Сашке ездил? Ну, вот! Я не знаю, Кать! Чего меня дёрнуло? Просто накрыло! Тут Сашке сорок пять. И мне скоро. Я думаю такой: «А смогу ли?». Ну, заинтересовать кого-то из юных девчонок. Там как раз таких были толпы. Ну, и рискнул! Соблазнил малолетку одну. А она, как пиявка, вцепилась. Даже жалко было. Говорит, влюбилась. Я же ей не сказал, что женат.
Я ощущаю, как плачу. Я думала, он будет врать, изворачиваться! Я не ожидала, наверное, от него такой откровенности. И это больно. Так больно…
Юрка, увидев мои слёзы, стонет мучительно, бьёт себя в грудь. Подползает ко мне, утыкается лбом мне в колени:
— Прости, Катенька, я тебе изменил. Я — сволочь последняя. Бес попутал! Но это больше никогда не повторится. Никогда, слышишь? Сам себя корю за это! Я люблю тебя, очень. Только тебя и детей люблю, слышишь? Мне больше никто в этой жизни не нужен.
И опять он сломил мою волю. Не об этом ли я недавно мечтала? Услышать от него эти клятвы? Чтобы он сам признался и признал свою вину передо мной. Чтобы сказал, что любит.
И опять, поддавшись порыву, я погружаю ладонь в его волосы, глажу, успокаиваю его, и себя.
— Прости, Кать, прости, — приглушённо продолжает молить.
И я… Наверно, прощаю. По крайней мере, в этот момент, мне так кажется.
Глава 17
Меня начинает мутить по утрам. От стресса ли? Или это уже беременность так проявляется? С Иркой мутило, а с Вовиком нет.
Юрке я ничего не сказала. А ещё… Записалась на аборт. В обход Лидии Викторовны. Не думаю, что она одобрит такое решение. Но это — моя жизнь! И только мне решать, как поступить.
В один из дней я всё-таки решаюсь набрать эту «маму Вики». Потому, что мне нужно поговорить с её дочерью. Узнать, как минимум, так был ли ребёнок? Или она всё выдумала, чтобы привязать к себе моего мужа?
Да, он — мой муж! У всех бывают проблемы. И мы свои проблемы переживём. В конце концов, я действительно ему изменила. Знал бы он правду…
И он тоже повинился, как я и ждала. Хотя, признаюсь честно, даже не ожидала, что так расчувствуюсь.
С тех пор он больше ни разу не вспомнил об этом. Стал нежным. Опять стал моим Юрашей.
— Бумбараш! — это он сам срифмовал однажды, так и осталось.
Говорит, что без меня был бы неприкаянным, как Бумбараш. А рядом со мной, обрёл смысл в жизни.
Недавно зашла на страничку бывшего. Он женился. Как я и думала! Всё-таки нашлась та, кто его охомутала. Тоже дети, тоже раздался, постарел. Но мой Юрка, по сравнению с ним, просто красавчик. Удивительно ли, что на него вешаются всякие глупые девицы, в надежде урвать кусочек?
Смиряю злость и волнение. И набираю «маму Вики». Трубку долго не берут. Это странно. Обычно она брала её сразу. Как будто дежурила с трубкой в руках.
А когда отвечают, то голос не её. Какой-то не женский, а девичий…
— Э… — я мешкаю, — Добрый день! А могу я услышать…
«Господи», — думаю и ругаю себя. Не могла записать, как зовут эту «викину маму». Уже имя нарицательное! Точнее, вообще безымянная.
— Вы Катерина Коростелёва? — интересуется девушка.
Неожиданно! Но, вероятно, я записана именно так в телефоне этой женщины?
— Да, это я, — говорю.
— Тогда не звоните сюда больше! — неожиданно резко взрывается голос. В нём отчётливо звучат слезливые нотки. Как будто она уже плакала, но всё это время держалась. И, стоило мне позвонить…
— Вика? — догадываюсь я. Хотя, догадка так себе, если честно.
Я тыкаю пальцем в небо… И попадаю!
Девушка замолкает. Не ожидала, что я обращусь к ней по имени? Думала, стану нападать? Обзываться «шалавой», «шлюхой». Как там обычно зовут подобных ей?
— Мама в больнице, — сдавленным голосом произносит она, — Её сбила машина. Причём, целенаправленно сбила! Когда она шла по тротуару, и никого рядом не было, чтобы помочь. Она сбила её и уехала! Слышите, вы?
Я оторопело слушаю её, но не могу ничего сказать в ответ. А что тут скажешь?
— Так передайте ему… — её голос срывается.
— Ч-то передать? — еле слышно отвечаю, сжимая смартфон в обеих руках.
— Скажите, что я потеряла ребёнка, — наконец говорит, и раздаются гудки…
Живот сводит судорогой. Я опускаюсь на пол и думаю. Совпадение? То, что я буквально недавно сказала ему про мать его любовницы — это совпадение? Или нет…
Как он её назвал? «Грымза». Точно! Он сказал: «Что тебе наплела эта грымза?». Значит, у него с ней свои счёты. Они знакомы? Но я… Ведь это я навела! Я её выдала. Призналась, кто мой информатор.
А теперь… А теперь она в больнице.
«Целенаправленно», — вспоминаю голос Вики, звучащий так, как будто она на сто процентов уверена в этом.
Не может быть! Нет. Глупости всё это. Наговоры! Она просто в обиде на него. И теперь любую проблему в своей жизни, любое событие негативное, будет вменять ему в вину.
Каким образом он, Юрка, мог это сделать? Его не было там. Он не ездил туда с того самого раза.
«Глупая девчонка», — я сама не замечаю, как начинаю повторять его же слова. Она просто хотела занять моё место. А теперь, лишь увидев мой номер, взъелась и решила выплеснуть яд на меня.
Да, я её понимаю. Это трагедия! Мама в больнице. Ребёнок? А был ли ребёнок? Ну, допустим, был. А теперь его нет. А нет ребёнка, нет и проблемы.
Я кладу руку на свой живот. Ещё плоский. Но уже управляющий мной. То ли ещё будет! И как долго удастся скрывать этот факт от Юрки? Свои ночные бдения, свою утреннюю тошноту?
А он не давит на меня. Про секс даже не заикается. А недавно, шла ночью попить воды на кухню. И в его кабинете различила полосочку света. Подкралась. И вижу, как он… Упражняется с правой рукой!