Он взял её руку, погладил костяшки пальцев. Она до сих пор была окольцована.
«Надо же», — невольно подумал он. Амулет, что он подарил, не носила. Но это не страшно! Он подарит ей новый. Целую гору подвесок, браслетов, духов. Целый мир ей подарит…
— Кать, я понимаю, что ты можешь настаивать. Ты имеешь права, и я не смогу тебе отказать. Я буду вынужден тебя отпустить. Даже с этим ребёнком.
Он намеренно сделал паузу, чтобы она поняла, что её уход причинит ему боль. Вдвое больше, чем он готов был принять.
— Но… — продолжил, — Я просто прошу о малюсеньком шансе для нас. Для себя. Просто дай его мне? Ты увидишь, что я оправдаю надежды. Я хочу оправдать, Кать! Я правда, хочу.
Она не верила ему. На лице было написано всё, что таилось внутри. Так всегда было! Она считала себя очень умной, искусной притворщицей. Но она для него была как открытая книга. Возможно, поэтому, ему захотелось «почитать» что-нибудь другое. Но, прочитав, он вернулся к исходному. И очень хотел перечитать её с нуля.
— Я не тороплю тебя. Просто… Когда тебя выпишут, мы можем вернуться домой. Если хочешь, — добавил в конце. Теперь каждый раз будет так. Он будет к каждому своему предложению добавлять это «если».
Он заранее знал, что она согласится. Вопрос только в том, как долго продлится его испытательный срок…
Он встал и прошёлся по палате. Здесь было хорошо. Лежал бы, да лежал! Но завтра с утра, нужно было, кровь из носу, ехать на работу. А значит, оставить её на попечение докторов и медсестёр. Которым он строжайшим образом наказал следить за её состоянием.
Букетов он накупил множество. Очень хотел, чтобы Катя, когда очнётся, увидела их и восхитилась увиденным. Здесь были и розы, и хризантемы. И даже орхидеи.
Он прошёлся вдоль подоконника. Пересчитал их глазами. Местечко между двумя из них пустовало. Он провёл по подоконнику ладонью.
Катя заметила. Бросила чуть виновато:
— Я отдала медсестре. Ничего? Ты же не против?
«Против ли я?», — про себя усмехнулся Юра. Поражаясь этому совпадению. Не сама ли судьба говорит ему, что он всё сделал правильно. И этот обман был во благо?
Ведь букет оранжевых гербер и чего-то ещё, белого и зелёного, был не от него. Он был от Андрея.
«Надеюсь, она не в курсе, что он был здесь», — он даже чуть испугался. А что, если эти двое общаются за его спиной? Если она знает, что он в городе и уже мысленно собирает вещички?
Да, уж! Будет забавным, если этот Андрей увезёт его жену на его же машине…
Юра отбросил эти мысли. Слишком уж тот благородный! Не чета ему. Даже денег не взял, а машину присвоил.
«Машину за женщину», — думал он, глядя на Катю. На то, как она пытается устроиться поудобнее, берёт книжку с тумбочки и делает свет ярче, чтобы читать.
— Как назовём? — он присел на край постели.
— Юр! — она вздохнула, — Ты же обещал не давить?
— А я не давлю, — озадачился он, — Я просто интересуюсь.
— Назовём по церковному. Мама просила, — сказала она.
— Ну, — усмехнулся он, — Против слова тёщи я не попру.
Глава 34
Из больницы меня отпускают не скоро. «На побывку», так сказать. До следующего сбоя. Но я надеюсь, что этих сбоев больше не будет. Иначе придётся лечь на сохранение.
Как бы ни было хорошо в больнице, но дома лучше. Я порывалась поехать к маме. Но оказалось, что мама приехала к нам.
Юрка хитрец. Всё обустроил за моей спиной. Даже тёщу подговорил у нас пожить, чтобы я была под надзором.
Он ставит сумку на пол позади меня. Я распахиваю объятия, когда на меня с двух сторон бегут дети.
Вовка первым проносится по коридору, виснет у меня на шее:
— Мамочка! Я так скучал, так скучал.
— Я тоже скучала, родной, — говорю, зарываясь носом в его шевелюру, — Отросли так. Мам, давно мы его стригли? Не помнишь?
— Не хочу стричься! — капризничает сын и корчит недовольную рожицу.
Ира тихо подходит сбоку и прислоняется ко мне. Долго стоит так, никак не может расцепить своих детских объятий. От неё пахнет духами. Совсем по-взрослому.
Я думала в больнице о том, что нужно провести с ней беседу как-нибудь. Ну, сказать ей, чтобы не велась на ухаживания всяких взрослых дядек. Что большинство из них женаты, и просто хотят развести бестолковых девчонок на секс. А потом бросают их беременных.
Но это потом! Не сейчас. Сейчас я просто хочу обнимать её, нюхать и слушать, как дочь говорит мне на ушко:
— Я так люблю тебя, мам.
И, кажется, всё встало на свои места. Как будто и не было этой размолвки. Этих судебных заседаний. И уже почти решения суда о том, с кем будет дальше расти наш сын.
Только вот мама косится, то на меня, то на Юрку. Наблюдает за нами. За тем, как мы воспринимаем друг друга после всего. И ведь это она не знает подробностей!
К примеру, того, как Юрка свирепствовал. Узнала бы, точно подсыпала ему в борщ стрихнин. А ещё о том, что я изменила ему с почти незнакомым мужчиной.
Мужчиной, который пропал…
Андрей не писал и не отвечал на мои сообщения. И я перестала ему писать ещё в больнице. Всплакнула. Вдруг, что-то случилось? Алёнка обещалась съездить в Орёл и узнать.
— Я приготовил тебе кое-что, — шепчет Юрка.
— Ой, Юр. Ну, какие подарки? Мне бы раздеться, да ванну принять, — кривлюсь я в ответ.
— Вот я как раз ванну тебе и приготовил, — он усмехается, — Так что раздевайся!
И подмигивает. Совершенно без каких-то намёков.
Я снимаю одежду, в которой была. Набрасываю халатик на голое тело. Держу его. Дойдя до ванны, заглядываю внутрь.
Ванна у нас большая. Двое поместятся! Сейчас она полна пушистой пены. По бортикам свечи, верхний свет не горит.
Юрка подходит:
— Ну, что же ты? Смелее. Я проверял, температура самая комфортная. Но, если хочешь, долью горячей. Тебе, наверное, в сильно горячей нельзя?
«Какая забота», — думаю я. Но нестерпимо хочу окунуться в неё. Залечь, что называется. Надолго.
Сую руку, чтобы попробовать воду. Да, действительно, очень комфортная температура.
В комнате витает приятный запах лимонного дерева и ещё чего-то, едва уловимого.
Юрка стоит, наблюдая за тем, как я сбрасываю с плеч халатик.
— Будешь смотреть? — критикую его.
Он притворно прикрывает ладонью глаза. Как будто стесняется. А сам держит что-то за спиной.
«Нож», — про себя усмехаюсь.
Ложусь в ванну, и как будто что-то нежное, мягкое, обнимает меня, окутывает своим теплом со всех сторон.
Я даже стонаю от удовольствия.
— А это для полного релакса, — произносит Юрка, и сыплет на пену лепестки алых роз.
— О, господи! — смеюсь я, — В каком журнале ты это вычитал?
— Ты удивишься, но тебя перед сном ждёт массаж ступней с ароматным маслом, — говорит он серьёзно.
Мне становится худо.
— Юр, не перегибай!
— Ты думаешь, слишком? Обе ступни, я имею ввиду? Одну помассировать? Правую, или левую?
Я закатываю глаза.
— Просто за большими невинностями следуют большие провинности. Это, как правило!
— Аа, так вот как оно бывает обычно? — он поигрывает пеной, собирая её с поверхности и сдувая с ладони обратно.
— Прекрати! — ругаю его.
— Кать, я… — он встаёт с бортика ванной.
Я замечаю, что штаны намочил. Юрка усмехается:
— Теперь тёща решит, что я описался.
Я делаю вид, что не слышу его. Закрываю глаза и наслаждаюсь моментом.
— Кать, я люблю тебя, — а вот это отчётливо слышу.
А когда открываю глаза, то его уже нет.
Глава 35
Я не поставила точку. В отношении Андрея. До последнего верила, что всё хорошо. Возможно, он просто занят чем-то. Хотя… Обидно! Ведь мог бы и ответить. Знает, что я беременна.
Но я утешала себя, как могла.
На его молчание выдумывала разные небылицы. Лишь бы не думать о том, что меня вычеркнул.