И вот, в праздничные дни. Коим является сегодняшний. Мы собираемся не только нашей семьёй, но ещё и соседями. Всё потому, что и они приглашают в свой дом, по поводу, и даже без оного.
А сегодняшний повод особенный! У нас с Юрой двадцать лет свадьбы. Надо же! Я и подумать не могла, что мы дотянем до такой даты. И все так говорят. И удивляются. Мол, мы такие с ним разные и несуразные…
На себя посмотрите!
В честь этого Юрка обещался прийти домой вовремя. У него на работе запара. Фабрика так разрослась, что теперь они строят дополнительный корпус. Расширяют производство, покупают ещё один станок.
Он, естественно, всё контролирует. Как ни позвоню, вечно на заднем плане жужжание и крики рабочих.
Я не ревную! Я в нём уверена. Знаю, что больше не станет «гулять». Как и я сама.
Он стал так откровенен со мной. Мы посещали психолога. «Проработали» старые травмы. Ведь не только тело болеет, но и душа. И душу особенно нужно лечить. Тут никакие лекарства не справятся. Только забота, понимание близких и любовь. Непременно взаимная.
Я выношу на веранду ещё одно блюдо. Хотя уже ставить-то некуда!
— Катенька, шла бы ты в дом? Наряжалась, а? — произносит свекровь, — А мы тут уж сами как-нибудь?
Я улыбаюсь.
— Чего? Плохо выгляжу?
— Нееет! — она убирает мои волосы за уши, — Ты выглядишь чудесно, как всегда. Но ведь свадьба же! У тебя есть наряд?
— Конечно, — вздыхаю, — И платье, и туфли, и даже фата!
Мы смеёмся. Я ещё раз окидываю взглядом наш двор и веранду. Огромнейший стол, состоящий из нескольких, сдвинутых вместе, стоит под огромным шатром.
Сюда должны все поместиться! Сейчас ещё рано. Иришка обещалась приехать не одна, а вместе с парнем. Вовка свою девушку брать отказался. Говорит, ещё рано знакомить с родителями.
— Алик! — кричу, — Отпусти Короля с поводка, пускай побегает!
Сын отстёгивает ошейник у нашего пса. Завели лабрадора. Красивый, с рыжим отливом. Добрейшей души пёс! Когда подзываю, он лижет мне руки. Точно, как Чарли когда-то давно…
Наверху я снимаю халат. У меня уже готов праздничный образ. Платье на бретелях с накидкой, на случай прохладного вечера. Под него дорогущее бельё. Волосы соберу на затылке в «ракушку». Надену бриллианты, которые муж подарил…
«С юбилеем свадьбы, Катюш!», — читаю.
Наша переписка с Андреем стала регулярной. Мне нравится с ним общаться. Даже иногда советуюсь с ним по разным вопросам.
Вот только Юрке об этом я рассказать не рискну…
«Спасибо, Андрюш!», — пишу.
Мы как старые добрые друзья. И если бы не было этой интимной связи, с которой всё началось, можно было «не париться». Как говорит Вовка! Но она была, эта связь. И вооон там, во дворе, дрессирует нашего пса, прямое тому подтверждение.
Вечером, когда все родные, соседи и друзья уже в сборе. Все усажены и всем наложено. Мой муж, по такому случаю облачённый в молочного цвета рубашку, встаёт…
Он с возрастом стал ещё более привлекателен, чем в молодости. И я им любуюсь! И до сих пор считаю, что я не достойна такого мужчины, как он.
— Я хочу сказать, — начинает он тост, — Что сегодня особенный день. Целую жизнь тому назад я женился на женщине, которую люблю больше всего на свете.
Я опускаю глаза и краснею, так как взгляды всех теперь устремлены на меня.
— У нас были кризисы, да! Все же в курсе?
Все вокруг смеются и галдят…
— Но мы их преодолели! Не бывает отношений без кризисов. И, наверное, именно так проверяются настоящие чувства? Ибо им не помеха ничто! Я это понял в своё время отчётливо. Понял, как сильно боюсь потерять то, что имею.
Он замолкает и сглатывает, как будто припомнил что-то…
— Катья, я, — продолжает с усмешкой, теперь уже глядя на меня, — Я до сих пор считаю, что я не достоин такой женщины, как ты. Но… Я хочу попросить сегодня, у всех этих людей на глазах. Прощения у тебя! За всё, что когда-либо сделал дурного. За все те обиды, которые волей-неволей нанёс. Я очень люблю тебя, Катенька! И если ты перестанешь быть рядом, я просто умру. Так и знай!
Слёзы текут, и я не сдерживаю их. И когда все кричат:
— Горько! — как будто мы правда на свадьбе…
Я встаю. И, поставив бокал, позволяю ему обхватить свою талию. Он прижимает ладонь к моей левой щеке, на которой когда-то… А стоит ли вспоминать?
— Я тоже люблю тебя, — шепчу я сквозь слёзы, — Очень!
Глава 42
— Вот здесь я поставлю крестик, — рисую.
— Нет, мааам! — возмущается Алик.
Мы играем в крестики-нолики. И я, как всегда, побеждаю его…
На смартфон приходит смс.
Я по привычке, увидев «Анфея, салон красоты», читаю быстро и тут же удаляю его.
«Я могу позвонить тебе?», — пишет Андрей.
У нас красивый балкон. Мама здесь даже умудряется выращивать огурцы. Ведь огорода мы её лишили!
Я срываю один, когда выхожу. И сама набираю Андрея.
Юрки нет дома. Мама возится в саду. А Вовка гуляет с друзьями. Он и тут завёл себе друзей. А городские ребята подтягиваются к ним на водослив.
Мы в целом, недалеко от города удалились. Можно сказать, ареал обитания тот же. Но… Свежий воздух, птички поют и шашлыки можно жарить прямо на участке.
— Катюша, привет! — говорит он.
Голос кажется мне слегка хрипловатым. Как будто он только что проснулся. Хотя уже за полдень.
— Да, привет! Что случилось? — я тем не менее, стараюсь не произносить вслух его имя.
Ведь мама всегда где-то рядом и бдит…
— Кать, я позвонил сказать тебе… — он медлит, а у меня пульс заходится часто-часто.
— Говори, не тяни, я же переживаю.
— В общем, я умираю, — решается он.
Я так крепко вцепляюсь в перила балкона, что пальцы белеют:
— Ну… — пытаюсь шутить, — Ты уже шестой год подряд умираешь?
— Да, — отзывается он с усмешкой, — Но сейчас… Я не знаю, как это объяснить. Но я чувствую, что, в самом деле, недолго осталось. Где-то рядом эта старуха с косой!
Он тоже смеётся собственному «чёрному юмору», но тут же заходится в кашле.
У меня начинает дрожать голос, я пытаюсь его выровнять. Дышу на счёт три…
Вдох. Раз, два, три. Выдох…
— Катя, ты тут? — спрашивает он.
— Да, — говорю, уже чуть ровнее.
— Слушай, я чего позвонил… В общем. Я не могу настаивать, конечно! Я понимаю, у тебя своя жизнь. Но, если вдруг будешь в Орле…
— Я приеду, — бросаю, не дождавшись, пока он озвучит эту просьбу.
Я говорю это так решительно, потому, что уже определила для себя, что поеду туда, во что бы то ни стало.
А он улыбается моей решимости:
— Ну, не торопись с ответом. Вдруг, не получится. Я пойму, не обижусь.
— Нет, нет, я приеду, Андрей, — говорю, забыв о собственных табу.
— Просто я хотел… — он мешкает, — Ещё раз увидеть тебя. Прикоснуться к тебе. Это было бы здорово.
Я смаргиваю слёзы. Он не должен услышать, что я плачу! Ему сейчас меньше всего нужна моя жалость.
— Ты в больнице? — интересуюсь, — Как найти тебя?
— Нет, — переходит он на «будничный» тон, — Я дома. Они предлагали мне лечь в больницу. Но я не хочу! Тут дочка приходит иногда. И… бывшая.
Он говорит это так осторожно, как будто боится обидеть меня. Вот же глупый! Да мне всё равно на его бывших. Мне только не всё равно на него.
Кажется, он хочет ещё что-то сказать. Озвучить ещё какую-то просьбу. Но почему-то не решается. Я терпеливо жду.
Тут на балкон выбегает сынок…
Ворошу его светлые волосы.
— Алик, малыш, иди проверь, как там бабушка?
А когда он уходит, то я возвращаюсь к Андрею.
— Андрей, слушай… А могу я приехать не одна, а с младшим сыном?
Эта просьба для него, возможно, звучит странно? Приехать с сыном. Зачем? Чтобы сын познакомился с неким «дядей Андреем», которого он отродясь не видел. И… больше никогда не увидит.