— Что ты знаешь о моем брате?
Я кошусь на Холдена.
— Не о нем. О другом моем брате.
Дэнни.
— Что это за вопрос?
Неожиданно Тайер бьет кулаком по подголовнику позади нас, и я вздрагиваю.
— Не играй со мной, Шэйн.
— Я ничего не знаю!
— Ее телефон запаролен, — говорит Холден, и через плечо передает мой сотовый Тайеру.
Тайер берет его, вводит пароль и, когда тот срабатывает, бросает на меня такой взгляд, который я не могу расшифровать. Закатив глаза, я отворачиваюсь. Мне в самом деле нужно сменить пароли… везде. Я понятия не имею, что он рассчитывает обнаружить у меня в телефоне, но не пытаюсь устроить сцену, потому что знаю, что он ничего не найдет. Мне скрывать нечего — особенно, если это касается Дэнни.
— Что, твой братец тебя игнорирует? — насмешливо говорит Тайер и разворачивает экран, демонстрируя мне нашу одностороннюю переписку.
— Он слишком занят учебой. — Я бросаюсь за телефоном, но Тайер поднимает руку, удерживая его вне моей досягаемости. Его лицо мрачнеет, но он быстро возвращает прежнее выражение.
— Спрашиваю еще раз. Что ты знаешь о Дэнни?
Я в замешательстве трясу головой и уже открываю рот, чтобы снова сказать, что не понимаю вопроса, но парень прерывает меня.
— О той… о той ночи, — уточняет он. Его челюсть напряжена, глаза полны печали, и на долю секунды я забываю о том, что он удерживает меня здесь против моей воли. Я забываю обо всех его грубых действиях и словах и хочу одного: обнять его. Но затем на его лицо снова опускается маска, напоминая мне, что прежнего Тайера больше нет.
— Ты знаешь, о чем я знаю, — говорю тихо, надеясь, что Холден не слышит. В конце концов, в тот момент, когда нам сообщили, я была с ним. — Он упал с водопада, — отвечаю, пытаюсь не задохнуться.
— Упал, — ровным голосом повторяет Тайер. — Ну же, Шэйн. Ты же слушаешь криминальные подкасты и веришь в теории заговоров… Неужели ты думаешь, будто мой брат просто так пошел искупаться в гребаную минусовую температуру? Один.
Я вздрагиваю.
— Хочешь сказать, что это был не несчастный случай? — Я мотаю головой, отказываясь в это поверить. Я много думала о том, что случилось той ночью, но люди часто калечились, прыгая с той скалы. После гибели Дэнни там наконец-то поставили предупреждающие знаки. Но мне и в голову не приходила мысль о том, что это могло быть подстроено. — Кто мог желать ему смерти?
— Именно это я и собираюсь выяснить, — обещает Тайер. — Но если окажется, что ты солгала мне…
— Не солгала, — резко говорю я.
— Поглядим.
Глава 8
Тайер
— Думаешь, она говорит правду? — спрашивает Холден, наблюдая за удаляющейся фигурой Шэйн, пока та спешит к своей машине.
Ничего не могу с собой поделать, но я действительно удивлен ее новообретенной строптивостью. Когда Холден впервые сказал мне, что она вернулась, я разозлился… нет, я пришел в чертову ярость. Как она посмела показаться здесь после всего, что произошло? Но теперь… Теперь я жду наших маленьких стычек, но не совсем понимаю, что я из-за этого чувствую. Не то чтобы я вообще когда-либо мог понять что-либо, связанное с Шэйн.
— О том, что она ничего не знает? — Я пожимаю плечами, следя за движениями ее попки в этих долбаных эластичных шортах, которые когда-то сводили меня с ума. Она закидывает свой рюкзак на заднее сидение, а потом садится за руль. — Возможно. Но это не делает ее невинной.
Шэйн, словно услышав меня, опускает стекло, высовывает руку и показывает средний палец.
— Нет, — соглашается Холден. — Она уже не такая невинная, да?
Я ловлю его голодный взгляд в зеркале заднего вида, и в груди завязывается узлом нечто, похожее на ревность. Он не знает, что когда-то Шэйн была моей. Никто не знает. Она была моим маленьким грязным секретом. И я собираюсь хранить его дальше.
Потянувшись за переднее сиденье, я даю брату подзатыльник чуть сильнее, чем следовало.
— Твою мать! — рявкает он, отрывая взгляда от Шэйн.
— Свали. Я поведу.
Холден перелезает через приборную панель, а я вылезаю и запрыгиваю на водительское место.
— Ну, что теперь?
— Подружись с ней снова. Как говорится, держи своих друзей близко, а врагов еще ближе, и все в таком духе.
Холден глядит на меня, как на психа.
— И как, черт возьми, мне это сделать? Она совершенно точно больше не доверяет нам.
— Тогда заставь ее поверить тебе. Если она что-то знает, то со временем обязательно проговорится.
Секреты не вечны.
Особенно в Сойер-Пойнт.
Глава 9
Шэйн
— Шэйн? — звучит за дверью в ванную неуверенный голос мамы, и я поглубже погружаюсь под воду, чтобы мыльная пена скрыла мои особые украшения.
— Заходи.
Дверь открывается, и я вижу маму, на ее лице написано раскаяние.
— Ты получила мое сообщение?
Черт. С того момента, когда Холден и Тайер перехватили меня после тренировки, я больше не выходила на связь.
— Прости, тренировка затянулась надолго, и я забыла ответить.
Она с легкостью проглатывает эту ложь, проходит в ванную и садится на закрытую крышку унитаза.
— Ничего страшного. Я просто хочу убедиться, что с тобой все в порядке. Я могу попросить начальство заменить меня кем-то другим, — предлагает она. — Пять дней — слишком долгий срок, чтобы быть одной.
— Мам, — спокойно отвечаю я. — Мне восемнадцать. Думаю, я смогу прожить несколько дней без тебя.
Она поджимает губы.
— Я знаю, но это не значит, что ты должна оставаться одна. После отъезда Грея все стало иначе.
— Все равно я буду загружена учебой и вечерними тренировками. Я и не замечу, что тебя нет.
— Я позвоню твоему брату и попрошу его приехать хотя бы на выходные.
— Не надо, — решительно говорю я. Мой брат сейчас находится в каком-то извращенном и недоступном пузыре, и я даже не уверена, что мама это осознает. И то, что он находится в двух часах езды от дома — идеальное прикрытие.
— Кто летит на этот раз? Я его знаю? — меняю я тему.
— Какой-то суперизвестный спортсмен, — произносит мама, взмахнув рукой. — Представляешь, он заявил, что на стюардессах должны быть туфли на высоком каблуке и платформе.
— Отстой. — Я морщу нос.
Работа мамы кажется привлекательной только с земли. Да, она постоянно летает на частных самолетах и принимает в качестве чаевых украшения и дорогущие сумки, но еще ей приходится сталкиваться с распутными мужчинами, которые считают, что она может предложить им и другие услуги. Плюс ее в любой момент могут заменить на кого-нибудь красивей и моложе. Я просто не представляю, как она справляется с таким стрессом.
Мама пожимает плечами.
— За те деньги, которые он платит, я готова хоть клоуном нарядится и разрешить называть себя Бозо.
Я смеюсь, и пузырьки пены летят в ее сторону. Мне очень хочется спросить, с кем она встречалась тогда и почему ведет себя скрытно, но такие моменты — когда ее лицо озаряет улыбка, а разговор льется непринужденно — в последнее время слишком редки.