— Привет, сладкий, — жеманно произносит Тейлор, когда подходит ближе.
Холден смотрит на нее так, словно видит впервые, и, удостоив коротким кивком, проходит мимо. Лицо Тейлор вспыхивает от смеси гнева и стыда. Для девушки быть отвергнутой просто ужасно, но быть отвергнутой на людях — перед подругами и всей командой — еще хуже.
— Здорово, сестренка.
— В последний раз прошу тебя… — говорю я, сердито глядя на парня.
— Да-да, ты мне не сестра. Просто это слово заводит меня, что поделать. — Он подхватывает мой рюкзак и, пока мы идем через зал, кладет свободную руку мне на поясницу.
— Какого хрена ты вытворяешь? — шепчу я.
— Тайер сказал, что тебя надо подвезти.
Я фыркаю. Как галантно.
— Ехать с тобой? Ну уж нет.
— Я думал, мы уже прошли эту стадию, — скучающим тоном говорит Холден.
— Ты даже не осознаешь, что только что сделал, да?
— Что? — Его брови в искреннем недоумении сходятся на переносице. Я качаю головой, поражаясь его невнимательности.
— Я и так в ее списке врагов, а из-за тебя переместилась в нем на первое место.
— Ты о Тейлор? — Он оборачивается на кипящую от ярости девушку. — К черту ее. Она мне не подружка. Мы лишь пару раз перепихнулись.
Вау. А мальчики Эймс явно умеют обращаться с девушками. Не то чтобы это было для меня новостью. На протяжении всего времени, что я знаю Холдена, у него еще ни разу не было полноценных отношений.
— Ладно, во-первых, это мерзость, а во-вторых, не имеет значения. Она ведь думает, что это я стою у нее на пути.
— А не плевать тебе, потому что…
Я отвожу взгляд. Я… Я не знаю. Почему мне не все равно? Я не боюсь ее. А просто стараюсь всеми силами избегать.
— Мне плевать. Но есть ощущение, что она хочет превратить мою жизнь в ад, поэтому лучше не давать ей в руки оружие.
А еще она в день похорон переспала с твоим братом. Но винить ее за это по-настоящему я не могу. Она же не знала о нас с Тайером. Тем не менее, Тейлор всегда была злобной.
— Я разберусь с ней, — обещает Холден.
— Не надо…
— Я разберусь, — обрывает он меня на полуслове — в этот раз его голос становится тверже, — и берет меня за руку. — Идем.
Нехотя я решаю оставить тему в покое, хоть и знаю, что его «разберусь» лишь ухудшит ситуацию. Это как если мама бедняги-ботаника позвонит в школу и пожалуется, что ее ребенка обижают. После этого издевки только усилятся. С хулиганами не бывает иначе.
Когда мы выходим на улицу, я останавливаюсь как вкопанная. Моя машина пропала! Когда утром Вален подвозила меня до школы, машина все еще была здесь.
— Черт!
— Что такое? — хмурится Холден.
— Мою машину отбуксировали.
Парень пожимает плечами, явно не понимая, почему я расстроена. Да и как он может понять. Для него деньги — не проблема. Но я сейчас могу думать только о том, что к списку расходов добавится сотня или две баксов.
Холден снимает с дверей блокировку, и я сажусь на пассажирское сидение. Когда он заводит двигатель, из колонок начинает греметь песня «Drowning», но Холден быстро переключает ее. Несколько секунд мы сидим в тишине. Я уверена, он тоже подумал о Дэнни.
— Я тоже по нему скучаю, — произношу я. Говорить о Дэнни вслух так непривычно.
Разговор о нем буквально витал в воздухе с того момента, как я приехала, и, возможно, наконец-то пришло время начать его. Может быть, так у них — у нас — получится исцелиться.
Холден стискивает зубы и переключает передачу. Ладно, наверное, для него говорить о Дэнни еще рано.
— Есть новости от полиции? — спрашиваю я, решив, что лучше сменить тему.
Холден заметно расслабляется.
— Никаких.
— Это хорошо. Но все же, что ты там делал?
Он с мрачным лицом бросает на меня взгляд.
— Выпускал пар.
Я непонимающе щурюсь.
— Я могу тебе доверять?
У меня вырывается смешок.
— Можешь ли ты доверять мне? Я, в отличие от некоторых, не совершила ничего такого, что позволило бы усомниться в моей преданности.
— Черт, я не шучу, — говорит он, его голос пропитан необычной серьезностью. — Никто не должен знать. Ни мой отец, ни твоя мать. Никто.
Я киваю, и в животе узлом закручивается тревога.
— Что-то не так, Шэйн. — Его рука на руле напрягается. — Кто-то что-то знает, но молчит.
Я в недоумении встряхиваю головой.
— Но зачем это делать?
— Именно это мы и собираемся выяснить.
Я начинаю гадать, что же он имеет в виду, но ни один ответ не подходит. Машина замедляется, и, бросив взгляд за окно, я понимаю, что мы уже близко к дому.
— Слушай, притормози, — говорю и отстегиваю ремень.
— Что, здесь?
— Да. Остаток пути я дойду пешком.
— Уже темно.
Я вскидываю брови.
— И что? Идти всего ничего, — говорю и указываю на гравийную подъездную дорожку, ведущую к дому.
Мама уже вернулась, и мне нужно время, чтобы придумать правдоподобную версию того, что случилось с машиной. К тому же, я бы предпочла не отвечать на вопросы ни о присутствии Тайера в моей комнате пару недель назад, ни о том, почему меня подвез Холден. В последнее время мама и без того слишком напряжена.
— Спасибо, что подвез. — Я выхожу из машины и забрасываю рюкзак на плечо.
К вечеру похолодало, и я, пока иду к дому, потираю предплечья. К сожалению, я просто не могу сказать маме правду. Придется убедить ее, что шины кто-то проколол просто так. Что я не была умышленно выбранной целью. Что все хорошо. Что со мной все в порядке.
Тут я вижу свою машину и застываю на месте. Она стоит на дорожке. С новыми шинами. Как будто ничего не случилось.
— Какого черта?
Я обхожу машину, быстро осматривая ее. Когда мама успела все это провернуть? Может, позвонили из школы? Или, наверное, буксировщик. Обхватив плечи руками, я поднимаюсь на крыльцо и открываю дверь, потом иду на шорох, доносящийся с кухни, и возле кухонного островка обнаруживаю маму, которая возится с коробочками с едой.
— Ты как раз вовремя, — говорит она и тянется в шкафчик над головой за тарелками. — Я заказала китайскую лапшу. Подумала, что ты поздно вернешься. — Она выкладывает лапшу на тарелку. — Как прошла вчерашняя игра? Мне так жаль, что не получилось прийти.
Я стою и смотрю, как она кладет мне овощи с курицей, и все еще жду, что она упомянет машину.
Мама обходит кухонный островок, ставит тарелку на стол и притягивает меня в объятия.
— Что, ты разве не соскучилась по своей мамочке? — спрашивает она, когда замечает, что я не спешу обнять ее в ответ.
— Прости, — говорю я и, отмахнувшись от мыслей, обнимаю ее. — День был длинным, и я начинаю немного зависать.
Мама отстраняется и пристально оглядывает меня.
— А почему ты сегодня не на машине?
— А? — Я поднимаю глаза. — Ой, Вален меня подвезла.
Мама кивает, не уловив в моих словах лжи, и принимается накладывать себе еду. В голову приходит одна мысль, и я, наклонившись, ищу в переднем кармашке рюкзака ключи. Но их там нет. Я расстегиваю молнию основного отделения и вываливаю содержимое рюкзака на пол. Ключей нет.