Шэйн подчиняется и, стянув футболку через голову, бросает ее на пол. У нее невероятные груди. Они идеально помещаются в моих ладонях, а на маленьких розовых сосках блестит пирсинг. Все еще не могу поверить в то, что она повелась на мой вызов, но я безумно рад, что она это сделала, потому что это самое возбуждающее зрелище в моей жизни.
Ее теплые пальцы пробираются в мои боксеры, обхватывают член, и мой пресс напрягается.
— Твою мать… — Я задираю футболку, чтобы лучше видеть происходящее. — Достань его.
Не отпуская мой член, Шэйн тянет мои боксеры вниз, а затем поднимает глаза, будто ожидая дальнейших указаний. До этого момента я не задумывался о том, что у нее, возможно, недостаточно опыта в таких вещах. С четырнадцати до семнадцати лет она жила с нами, и большую часть прошлого года была поблизости от меня. Я предполагал, что, уехав, она нашла себе нового паря и подарила все свои первые разы ему.
— Ты уже делала это раньше?
— Конечно, — отвечает она слегка возмущенно, будто вопрос задел ее, но для меня это не имеет значения.
— Сожми посильнее.
Шэйн сжимает кулак и, когда я со стоном закрываю глаза, начинает медленно двигать им по всей длине. Ощущения просто обалдеть какие приятные. После нескольких движений она отпускает меня, и, открыв глаза, я вижу, как она подносит руку ко рту. Затем она облизывает ладонь и снова берется за член.
Черт, это было так горячо. Не знаю, в чем дело: в чувственности этого жеста или же в самой Шэйн. Держу пари, что последнее, потому что все, что она делает, заводит меня. Ее глаза неотрывно следят за движениями кулака, и, когда они ускоряются, мои бедра начинают дрожать. Руки немного устали держать мой вес, но Шэйн впервые дотронулась до моего члена, так что я буду терпеть, сколько угодно.
Наклонившись, я провожу губами по холмику ее груди, а затем едва ощутимо касаюсь соска. Кольцо в губе ударяется о ее пирсинг, и Шэйн издает стон, поэтому я делаю это снова. Я не знаю, зажили ее соски до конца или нет, но она не останавливает меня, и я продолжаю касаться затвердевшего кончика снова и снова, после чего переключаюсь на другую грудь. Дыхание Шэйн становится прерывистым, частым, и чем дольше я возбуждаю ее, тем быстрее становятся движения ее кулака.
Шэйн стонет и выгибается над матрасом. Я отстраняюсь и усаживаюсь между ее разведенных в стороны бедер.
— Поиграй со своим клитором.
Неуверенные, полные вожделения глаза встречаются с моими, и она нервно облизывает губы и сводит колени. Я задираю футболку до самого верха и, удерживая ее край между грудью и подбородком, обхватываю свой член. Губы Шэйн раскрываются, пока она наблюдает за мной. Свободную руку я кладу ей на колено и отвожу его в сторону. Она не противится, а потом два ее пальчика скользят вниз и начинают поглаживать клитор.
Ее естество тоже прекрасно. Она идеально гладкая, нежная. Я как никто другой знаю, что ее вкус так же приятен, как вид.
Я начинаю ласкать себя, зачарованно наблюдая за тем, как она кружит по клитору кончиком пальца и какой она становится мокрой. Второй рукой она обхватывает свою грудь, и при виде этого зрелища я едва не кончаю. Когда мне начинает казаться, что лучше быть уже просто не может, Шэйн берется за мой член и тянет его к своему горячему, влажному естеству. Я подаюсь вперед и, нависнув над ней, кулаком упираюсь в матрас.
— Черт, Шэйн… — рычу я и отпускаю себя, отдавая весь контроль ей.
Она трет кончиком члена свой клитор, затем проводит им по своим влажным складкам, и ее бедра дергаются мне навстречу. Было бы так легко прямо сейчас вонзиться в нее до упора. Я на волоске от оргазма — и то же можно сказать и о Шэйн. Поэтому я без предупреждения ввожу в нее два пальца и одновременно щелкаю языком по соску.
Шэйн стонет протяжно и громко, затем вся напрягается, и ее стенки начинают сокращаться вокруг моих пальцев. Ее рука сжимает мой член, выдаивая из меня струи оргазма.
— Твою мать… — выдавливаю я, глядя, как моя сперма покрывает ее клитор.
Шэйн обмякает, ее кулак разжимается, и теперь она просто медленно поглаживает кончик моего члена, покрытый смесью наших оргазмов. Не желая рисковать, я скатываюсь с нее, поправляю боксеры и поднимаю с пола футболку. Подношу ткань к ее бедрам и вытираю. Шэйн вздрагивает, ее плоть еще слишком чувствительна. Ее щеки раскраснелись, в полуприкрытых глазах мерцает удовлетворение. Шэйн медленно моргает, и до меня начинает доходить, насколько она, вероятно, устала.
Она смотрится в моей постели так хорошо. Слишком хорошо. Потому-то раньше я не позволял себе пойти с ней до конца. Я знал, что не сумею заставить себя остановиться.
Когда на нас обрушивается реальность, никто не произносит ни слова. Шэйн заворачивается в мою простыню, и я чувствую, как между нами снова вырастает стена. Поэтому я натягиваю пижамные штаны, выключаю свет и, забравшись в кровать, притягиваю к груди ее обнаженное тело. Сначала она напрягается, но потом начинает расслабляться, и ее размеренное дыхание сообщает о том, что она заснула.
Я отгоняю чувство вины, которое пытается прорваться наружу, и позволяю себе хоть чуть-чуть насладиться тем, что Шэйн снова лежит в моей постели. Не знаю, что у нас будет дальше, но беспокоиться о последствиях я буду завтра.
Глава 21
Шэйн
На мне лежит тяжелая рука Тайера, а за спиной звучит его размеренное дыхание. Не знаю, что меня разбудило, но сейчас я ощущаю только одно: внезапно возникшее желание убежать. Спать здесь, остаться с ним рядом… это плохая идея. Все это заставляет меня желать невозможного. После вчерашних откровений мы поднялись на новую ступень. Но не зря говорят, что сказанные в пылу страсти слова нужно воспринимать с холодным рассудком. Не хочу увидеть в его глазах разочарование, которое всегда возникает после того, как мы поддаемся искушению. И уж точно не хочу, чтобы меня застукали здесь Кристиан или Холден.
Я даю себе тридцать секунд. Тридцать секунд на то, чтобы насладиться ощущением руки Тайера, локоть которой лежит у меня на бедре. Его ладонь сжимает мою грудь даже во сне. Я гадаю, что было бы, если б мы с ним были просто парнем и девушкой, а наши родители никогда не встречались. Что было бы, если бы Дэнни не погиб. Когда тридцать секунд истекают, я осторожно выскальзываю из-под его руки, стараясь не разбудить. Тайер глухо стонет во сне и переворачивается на спину, пока я сижу на краю постели, одетая лишь в его аромат и следы его поцелуев на коже. Без тепла его тела мне сразу становится холодно. Футболка на Тайере задралась, оголив идеальные косые мышцы, ведущие к тому, что скрывается под пижамными штанами. Я закусываю палец, и мне приходится постараться, чтобы отговорить себя от желания нырнуть обратно в постель.
Наша история не похожа на сказку. Скорее она напоминает шекспировскую трагедию. Позволять себе верить в обратное — жалко, заходить дальше, чем мы уже умудрились зайти — безрассудно. Когда все пойдет прахом, в опустошении и одиночестве останусь лишь я. Снова.
Я встаю. Прикрываю грудь и, отбросив с лица непослушные волосы, оглядываюсь в поисках одежды.