После этого она могла лишь глазеть. Дракон не был самым большим из всех, кого она видела — эта честь все еще принадлежала Дракону, Видящему Начало — но он был самым поразительным. Чешуя на его длинном извивающемся теле была чистым золотом, каждая чешуйка блестела как сокровище в свете огней внизу. Его сияющие глаза тоже были золотыми, и у него не было крыльев. Если бы не белый дым, вылетающий из его рта, как дым от благовоний, Марси поклялась бы, что он был большой парящей статуей.
Даже когда он стал двигаться по воздуху к ним, извиваясь, движение выглядело слишком идеальным, чтобы быть настоящим. Она гадала, не был ли он иллюзией, когда дракон чуть меньше — но все еще ужасно огромный — с черными матовыми перьями и знакомыми зелеными глазами появился в воздухе рядом с ним.
— Что ты творишь? — зарычал новый дракон голосом Челси, грозно глядя на Джулиуса, который почти задыхался от попыток улететь от здания. — Ты должен был улетать от опасности, идиот, а не к… — она умолка, ее зеленые глаза заметили Марси, цепляющуюся за спину Джулиуса, а потом черная драконша вздохнула, выпустив дым. — Это многое объясняет.
— Кто она? — спросил золотой дракон прекрасным голосом.
— Его важная смертная.
Золотой дракон выглядел растерянно.
— Я думал, она была мертва.
— И я так думала, — сказала Челси. — Но я должна была знать лучше, что с этими двумя все не так однозначно, — она показала Марси стену зубов, которая явно должна была стать улыбкой. — С возвращением.
Марси медленно кивнула, но, хоть зубы пугали, ее больше интересовал крохотный дракон, цепляющийся за шею Челси, золотые глазки малышки расширились от восторга.
— Что это?
Как обычно, все, кроме Джулиуса, проигнорировали ее.
— Это ее дочь, — прошептал он. — А золотой дракон — Цилинь Сян, известный еще и как Золотой Император.
— Дракон, который правит Китаем? — он кивнул, и Марси охнула. — Что он тут делает?
— Расскажу позже, — Джулиус утомлённо улыбнулся. — Не у тебя одной многое произошло.
Точно. Она не успела ничего добавить, Джулиус повернулся к золотому дракону и опустил голову.
— Спасибо, что спас нас.
— Это был не я, — сказал император. — Это был мой сын.
Он указал идеально изогнутым когтем, и Марси с Джулиус посмотрели на третьего дракона, парящего ниже, чем они.
Он был большим, как Золотой Император, но с крыльями и перьями, как Челси и Джулиус. Блестящие черные перья красиво оттеняли золотые довольные глаза, он стряхивал с когтей кусочки здания, явно впился ими в стену, отталкивая строение. Но даже это впечатляло не больше всего. Марси охнула при виде белых, как кость, ножен на изогнутых когтях. Это был признак трансформировавшегося Клыка на Хартстрайкере.
— Кто это?
— Это Фредрик, — сказал Джулиус, глаза расширились от восторга. — Он огромный.
Цилинь гордо улыбнулся.
— Он — мой старший сын.
— Фредрик — твой сын? — поразилась Марси. — Хмурый дракон-дворецкий? — когда Цилинь кивнул, она повернулась к Джулиусу ошеломленно. — Ты должен рассказать, что произошло, пока меня не было.
— Как только будет время, — пообещал Джулиус, нервно глядя на озеро. — Сейчас у нас проблемы крупнее.
Это он мягко сказал. Несмотря на то, что Алгонквин бросила воду всего озера на город, столб ее стал еще выше. Она теперь была высотой с Левиафана за ней, и она не собиралась останавливаться.
Как и город. Внизу затопленный СЗД гудел, как барабан. На берегу озера, где было много зданий, те строения, что еще не были раздавлены, двигались, сгибаясь, как пальцы в кулак, а потом они ударили по воде внизу. Они впивались в воду Алгонквин одно здание за другим, формируя каменную баррикаду от новых волн.
Так было и с Подземельем. Старые здания, припаркованные машины, даже рухнувшие куски Небесных путей, собрались, как кирпичи, чтобы сделать стену напротив мест, где нижняя часть города была открыта воде.
Когда барьеры встали на место, гудящая магия в воздухе сжалась, как узел, сомкнулась так быстро, что Марси охнула. Даже драконы скривились, инстинктивно укрылись, когда город взревел и бросил в воздух обломки.
Этот залп был больше. Первая атака бросила здание в Башню Алгонквин. В этот раз здания полетели над барьерами в саму Алгонквин. Здания врезались в воду, ломали ее и посылали брызги воды высоко в воздух, падали на канадский берег как дождь. Когда она попыталась вернуть себе форму, город ударил по ней снова, крича торжествующим воем скрежещущего металла, продолжая бросать автобусы, здания и куски дорог в озеро.