– Пора купаться, – шутливым тоном сказала женщина.
Я уперся ногами в последней попытке сопротивления.
– Что с моей женой?
– Вам лучше всего забыть о ней.
– Ею занимаемся не мы, поэтому точно сказать не можем…
– Но она нам изрядно помогла, и ей вряд ли грозят неприятности.
Женщина легонько похлопала меня по груди, словно успокаивая строптивую лошадь, а другой рукой распахнула дверь. Одновременно мужчина подпихнул меня сзади коленом, и я вдруг очутился в ванной комнате.
Слева – ванна, справа – раковина, на стене впереди – ручка душа… самая обыкновенная, почти такая же, как у меня в квартире… нет, в квартире, которая когда-то была моею… она ничем не отличалась от всех остальных ванных комнат. Только одним… во всяком случае, должна отличаться… Из душа лилась не вода, не кипяток, а что-то похожее на струи дыма или на нейлоновые нити бледно-зеленого цвета. И резко пахло озоном.
В тот момент, когда я увидел этот зеленоватый дым и захлебнулся запахом озона, память моя оборвалась, как будто ее обрезали ударом острого ножа.
Когда я очнулся, я был здесь.
В камере кривых зеркал, куда меня ввергли свидетели, выступавшие на безумном суде… В психиатрической больнице, если выражаться обычным языком… Только я понятия не имею, в ходу ли здесь обычный язык.
Во всяком случае, ежедневно в определенный час меня посещает врач. У него скверный цвет лица, и он напоминает мне водяной пузырь. Его сопровождает медицинская сестра. Щеки у нее похожи на перезрелые персики. Он приходит ежедневно, чтобы задать одни и те же вопросы. Пока сестра меряет мне температуру и считает мой пульс, он принимается спрашивать, сжимая и разжимая свои пухлые руки:
– Как ты сюда попал?
Только в самый первый раз я попытался во всех подробностях рассказать ему, что со мной случилось. Попытался изложить все, ничего не скрывая, – и то, что понимал, и то, чего так и не понял. Но врач, не выслушав и двадцати минут, просто кивнул без всякого выражения и сразу перешел к следующему вопросу:
– Как по-твоему, где ты находишься? На Земле? Или на Марсе?
Мне стало не по себе. Но я еще не сомневался в ценности слова «правда» и ответил честно:
– Если верить моему разуму, то я на Земле.
И опять на лице врача не дрогнул ни один мускул. Только сестра демонстративно улыбнулась профессиональной улыбкой.
Затем третий вопрос:
– Кто ты? Человек? Или марсианин?
Больше я не мог отвечать. Червь сомнения вдруг вылупился из куколки и начал сосать мою душу… Что, если паче чаяния этот врач сам болен «топологическим неврозом»?.. Тогда ни в коем случае нельзя говорить ему, что здесь не Марс… Ведь Марс может прекрасно существовать и на Земле… И по той же причине здесь, возможно, Марс, оккупированный Землей…
И наконец, последний вопрос:
– Ну а кто, по-твоему, я? Марсианин? Или землянин?
Мне остается только молчать. Сестра с хронометром в руке измеряет продолжительность моего молчания. Само молчание является в их глазах неким симптомом и ответом. Я понимаю это, но уже не могу придумать иного ответа, кроме молчания.
Ежедневно в определенный час ко мне приходят врач и медицинская сестра. Врач повторяет одни и те же вопросы. Я храню молчание, и сестра измеряет его продолжительность хронометром.
А вы на моем месте смогли бы ответить? Может быть, вам известно, как именно требуется отвечать, чтобы врач остался доволен? Если вам известно, научите меня. Ведь молчу я не потому, что мне так нравится…
И я во что бы то ни стало хочу знать вот что. Эта моя реальность – что она такое? Победа реализма над фантастикой? Или победа фантастики над реализмом? Я спрашиваю вас, кого не судил безумный суд: где вы сейчас? В мире реализма или в мире фантастики?..