Мимо проехала женщина на велосипеде, собрав длинные юбки наверх. Она пораженно уставилась на Джоанну, приоткрыв рот, и та внезапно остро осознала несоответствие своего наряда эпохе: золотисто-черное платье для маскарада явно выделялось на общем фоне. На удивленной велосипедистке же были надеты блузка и приталенный жилет.
В какой же год они попали?
Джоанна принялась внимательно разглядывать лошадей, повозки и велосипеды, а также магазины с самодельными вывесками, заметив еще рекламные плакаты, превозносившие достоинства машин по производству льда, печенья и известных сортов чая.
Затем она обернулась к парку. Кованые решетки остались на месте, однако территория увеличилась, поглотив с запада музей дизайна, а также целый ряд зданий сзади.
От раздавшегося рядом звука шагов Джоанна едва не подпрыгнула. У ворот Холланд-парка появился мужчина в синей форме королевского гвардейца с золотыми пуговицами и в фуражке со шнуром. Через железные прутья ограды он смерил пристальным взглядом визитеров, отметив их наряды из двадцать первого века и татуировку в виде крылатого льва на запястье пленницы.
– Доставлена беглая преступница, – прокомментировал Аарон. – Объявлена в розыск для допроса и последующей казни.
Стражник кивнул, будто видел приговоренных пленников каждый день.
– Заводи ее внутрь.
23
Когда они шагнули за ворота, Аарон крепко сжал локоть спутницы. Дорожка парка смотрелась мрачной под белыми небесами. Между деревьями проглядывала обширная территория – куда больше нынешней и скорее похожая на ту, к которой привыкла Джоанна за время трудов в музее. Над трубами клубился дым – первый признак приближающегося поместья. С удивлением таращась на открывшееся зрелище, поскольку никогда не видела работавших в особняке печей, она не сразу заметила реакцию спутника. Аарон склонил голову набок, всматриваясь в просветы между листьями.
– Выглядит знакомо? – нерешительно спросила Джоанна.
Он сначала по привычке нахмурился, но после просто удивленно прокомментировал:
– Конечно. Я уже бывал здесь прежде.
«Не поэтому, – вздохнула про себя она. – А потому что раньше здесь находился твой дом». Однако в нынешней линии времени это не соответствовало действительности. Как и многие другие вещи… Сердце снова болезненно сжалось при воспоминании, как Аарон назвал ее «мерзкой полукровкой». В прошлый раз он не смотрел на нее с таким отвращением и не оскорблял. Откуда вообще взялась эта фраза?
И почему ранила так неожиданно сильно?
Недавно Ник высказал предположение, что Аарон приходился Джоанне не просто знакомым. И она действительно чувствовала с ним необъяснимую связь, намного превышавшую проведенное вместе время. Они вдвоем пережили массовую резню. Он же научил необразованную спутницу тому, как все устроено в мире монстров.
И вот теперь Джоанна впервые задумалась: а связывало ли их что-либо, помимо этого? И почему его презрение так глубоко задевало? Неужели она испытывала к нему какие-то чувства, кроме дружеских?
«Нет, – тут же возразила она себе, но затем неохотно добавила: – Не знаю».
Неожиданное откровение заставило ее заморгать и попытаться глубже заглянуть в потаенные уголки души. Если говорить начистоту, то Джоанна считала Аарона привлекательным. И до сих пор считала. Наверное, так же думали все, кто с ним встречался. Однако он ей нравился не только внешне. Испытывал ли он к ней те же чувства? Вряд ли. Такие парни могли заполучить любую, кого пожелают. Вот только… Перед их расставанием он коснулся ее щеки и, казалось, хотел поцеловать. В тот момент Джоанна ощутила… Она сглотнула, но честно призналась себе, что почувствовала что-то в ответ.
Но то было в прежнем потоке событий. Какие эмоции остались сейчас?
Порыв ветра пробежал по листве, ероша волосы спутника и остужая лицо Джоанны.
Она отбросила праздные мысли о чувствах. Они больше не имели значения. И Аарон, и Ник уже другие. Можно считать, что они оба исчезли.
Девушка обернулась и посмотрела через плечо. Отсюда виднелся только самый край улицы. По дороге катился экипаж с запряженной в него лошадью. Правил им мужчина в твидовом костюме.
– Какой это год? – спросила Джоанна, желая знать, далеко ли ее забросило от родной эпохи.