– Что такого она натворила? – поинтересовался один из охранников.
Всего их явилось на зов хозяина трое – все в черных костюмах. Аарон проигнорировал вопрос, не сводя глаз с пленницы. Может, он больше ее и не знал, однако она знала его и потому могла прочитать выражение его лица, интерпретировать язык тела. И точно понять, что сейчас у него на уме: воспоминание о том моменте после проявления истинного дара Оливеров в возрасте девяти лет, когда отец отвел его к пленнику в клетке.
Вспомнилось, как Аарон рассказывал об этом с застарелым ужасом, пронесенным через много лет: «Его начали тыкать электрохлыстом для скота, чтобы заставить посмотреть мне в глаза. И велели убить любого похожего на того пленника. Или уведомить королевский совет, если сам не сумею справиться. Больше я не видел никого подобного ему. Пока не встретил тебя в лабиринте. Пока не оказался достаточно близко, чтобы заглянуть тебе в глаза».
– Просто отпусти меня, – взмолилась Джоанна, обращаясь к Аарону в настоящем. – Я знаю, ты не хочешь этого делать. – Он никогда не желал нести ответственности за чью-то смерть, даже по приказу совета. И все еще мог отпустить пленницу, а потом просто заявить, что произошла ошибка. – Аарон…
Он скривился, совсем как тогда, возле дома Ника, когда назвал ее «той мерзкой полукровкой», и выплюнул:
– Прекрати повторять мое имя. – Джоанна с трудом сглотнула – мешал ком в горле. Сумеет ли она сдержаться и не разрыдаться? – Я помню свой долг, – продолжил Аарон, машинально дотрагиваясь до бока, где, как знала Джоанна, находилась татуировка русалки, сейчас спрятанная под безукоризненным костюмом. Был ли там же и семейный девиз: «Fidelis ad mortem» – «Верны до самой смерти»? Затем парень вскинул голову и обратился к охранникам: – Приведите моего отца.
– Нет, пожалуйста! – снова взмолилась Джоанна.
Однако один из мужчин в черных костюмах отсоединился от своих напарников и побежал на поиски Эдмунда. Она сделала глубокий вдох, стараясь взять эмоции под контроль. Глава Оливеров пытался убить ее в прошлый раз. Этого не произошло лишь благодаря Нику. Но его здесь сейчас нет. Да и в любом случае он уже не тот, что раньше.
– Так что она натворила? – повторил вопрос тот же охранник. – Ты поймал ее на краже?
– На краже? – с легким скептицизмом произнес Аарон, будто отлов воров был ниже его достоинства. – Дай мне ее правое запястье.
Джоанна попыталась сопротивляться, но охранник схватил ее за локоть и удерживал руку, пока Аарон стягивал перчатку: достаточно, чтобы продемонстрировать золотистую отметину.
– Это та беглая преступница? – пораженно ахнул второй из мужчин в черном.
Вот теперь они начали привлекать внимание гостей. Оливеры постепенно собирались группками поблизости, перешептывались и глазели на пленницу.
«Беглая преступница» и «враг королевского совета», – расслышала она, рассматривая обращенные к ней маски: от самых изысканных до роскошно-гротескных. Например, в виде чешуйчатой головы змеи с крошечными блестящими бриллиантами. Или ажурной конструкции без прорезей для глаз у Люсьена.
Джоанна попыталась отступить, но ее держали слишком крепко.
– Аарон, пожалуйста!
– Хватит уже называть меня по имени! – резко откликнулся тот. – Да еще так, словно мы знакомы!
Она вздрогнула, и собеседник удивленно расширил глаза, точно сам не ожидал от себя подобной вспышки эмоций, после чего провел дрожащими пальцами по светлым волосам.
На сердце Джоанны лег тяжкий груз, причинявший невыносимые страдания. Ей хотелось заявить, что они действительно знакомы. Потому что встретились в предыдущей линии времени. Вот только Аарон ни за что не поверит. От этого понимания тисками сдавило горло. К обиде на отношение бывшего друга добавилось и унижение от нескромных взглядов зевак.
– Какого черта здесь творится?
Джоанна снова вздрогнула, на этот раз при звуке голоса Эдмунда. Толпа расступилась перед ним, и он подошел к сыну и пленнице.
Та уже успела забыть, насколько подавлял своим присутствием и высоким ростом глава семьи Оливеров. Он отбросил маску, позволяя всем видеть свое привлекательное лицо. Светлые волосы выглядели на тон холоднее, чем у Аарона. В молодости Эдмунд, вероятно, был не менее красивым, но годы и постоянные надменные гримасы превратили тонкие черты в суровую маску.
– Ты за мной посылал? – спросил он почти угрожающе.
– Я обнаружил на нашей территории беглую преступницу.