В конце ноября на побережье Кента холодно и неприятно. И даже жутковато, хотя Мак не раз бывал здесь.
До Дувра он добрался почтовой каретой, меняя лошадей на каждой станции. Потом нанял в конюшне выносливую лошадь, на которой проскакал последние несколько миль до пещеры контрабандистов.
Несмотря на хорошую скорость, он опаздывал. В новолуние ночи бывают особенно темными. Радуясь тому, что захватил с собой фонарь, Мак спустился по каменистой тропинке к пещере.
Приближаясь ко входу, он с облегчением почувствовал запах костра. Хаук, наверное, все еще ждет его. Он вошел, высоко подняв фонарь, настороженный, но не теряющий надежды, что не зря проделал эту дальнюю дорогу.
— Хаук?
— A-а, вот и вы! А я уж начал тревожиться.
Но голос принадлежал не Хауку. Это был Говард, тот самый злобный контрабандист, который домогался Кири. Мак сразу же попытался ретироваться, но путь к отступлению ему отрезали двое контрабандистов, которые прятались у входа.
Они набросились на него с дубинками. Мака так ударили по голове, что он упал и на короткое время потерял сознание.
Когда он упал, Говард рявкнул:
— Смотрите не убейте его! За живого заплатят дороже!
К тому времени как Мак пришел в себя, его раздели и опустошили карманы. Затем отволокли в другой конец пещеры и приковали к стене, причем не ржавыми, а блестящими новенькими наручниками, похоже, специально для него приготовленными.
После этого Говард подошел и остановился перед Маком. Он держался в пределах недосягаемости для пинка ногой, но на всякий случай в его руке был еще и дробовик со взведенным курком.
— Значит, шикарный Лондонский джентльмен был так глуп, что принял мой почерк за почерк Хаука? Может, мне стать фальшивомонетчиком?
Злясь на себя за то, что попался в ловушку, Мак холодно сказал:
— Ты потратил много сил, чтобы заманить меня сюда, Говард. Не проще ли было бы дождаться, пока я сам приеду за товаром?
— Нам предложили хорошую цену за то, чтобы поймать тебя сейчас. К тому же Хаук в это время здесь не бывает и не испортит нам удовольствие. — Он прищурился. — Скажи-ка мне, та шлюха, которую ты у меня украл, действительно оказалась хороша, как мне показалось?
Сдержав гнев, Мак сказал:
— Брось говорить ерунду, Говард. Скажи-ка лучше, кто заплатил тебе за то, чтобы ты заманил меня сюда?
Говард помедлил, но все-таки ответил:
— Твой старый армейский приятель по имени Суиннертон. Теперь я отправлю ему в Лондон записку, чтобы он приехал сюда. Он сказал, что разберется с тобой, а потом убьет. Надеюсь, он поручит это дельце мне. Так сказать, дополнение к тому, что он обещал заплатить за твою поимку.
Говард продолжал насмехаться над ним, но Мак уже не слушал его.
Руперт Суиннертон. Тогда в «Капитанском клубе» он, видимо, узнал Мака, несмотря на измененную внешность. Возможно, он тоже участвовал в заговоре. Может быть, даже был его мозговым центром. Хотя едва ли. Руперт не был стратегом. Но он был упорным и закаленными боях воином и вполне мог стать лидером тех, кто пытался похитить принцессу в «Деймиене».
Потребуется два дня, чтобы записка попала в Лондон и Суиннертон добрался до Кента. Вполне возможно, он хочет узнать, много ли известно правительству о заговоре. У него еще останется время, чтобы вернуться в Лондон до открытия парламентской сессии.
Мак исподтишка проверил прочность своих наручников. Если бы у него были инструменты! А теперь оставалось надеяться лишь на то, что ситуация изменится. Сделав глубокий вдох, он поудобнее уселся у стены.
Глава 37
Маккензи попал в беду. Кири нутром чуяла это. Прошло более двух дней. За это время он вполне мог добраться до побережья и возвратиться. Едва ли его разговор с капитаном контрабандистов был слишком долгим.
По своей природе она была не из тех людей, что тревожатся по любому поводу, и, кроме того, доверяла профессионализму Маккензи, поэтому сейчас поверила своей интуиции: дело обернулось не так, как он планировал.
Но что она могла предпринять? Она хорошо ориентировалась на местности и смогла бы, наверное, найти пещеру контрабандистов. Ну а дальше? Было множество вариантов того, с чем она там может столкнуться. Его даже может не оказаться в пещере. И где его тогда искать?
Эти два дня показались ей двумя неделями, потому что ей было практически нечем заняться. Поэтому сегодня она пришла в дом Маккензи якобы для того, чтобы помочь ухаживать за Керклендом, но на самом деле, чтобы найти себе какое-нибудь дело. Керкленд шел на поправку, к нему вернулась прежняя острота мысли, но лихорадка так подорвала его силы, что он с трудом добирался от кровати до кресла с подголовником.