Большую часть дня она читала, сидя в его комнате, или разговаривала с ним, когда ему хотелось поговорить. Наконец его невозмутимый камердинер вежливо выставил ее вон под предлогом, что Керкленду нужно принять ванну. Кири отправилась бродить по дому. Она как будто чувствовала присутствие здесь Маккензи, но тревога ее не проходила.
Когда она находилась в малой гостиной, в дверь постучали. Подумав, что это Кэсси или Кармайкл, Кири вышла в холл как раз в тот момент, когда лакей открыл дверь.
В темноватом помещении она увидела знакомый силуэт.
— Маккензи! — воскликнула она и бросилась в его объятия. — Я так тревожилась!
Он схватил ее за плечи, и она замерла на месте. Что-то было не так. Она отпрянула, услышав незнакомый голос:
— Леди Кири? Я и не знал, что вы знакомы с моим братом.
Она подняла глаза, и у нее оборвалось сердце.
— Лорд Мастерсон? Я думала, вы в Испании.
— Я уже возвращался домой, когда прочел о смерти брата.
Он взглядом отпустил лакея и, взяв Кири за руку, повел ее в малую гостиную.
— Прибыв в Лондон, я отправился прямиком в дом Керкленда, и его дворецкий направил меня сюда. — Мастерсон закрыл дверь, чтобы им никто не мешал. — Когда дело касается Мака, все становится возможным. Вы… вы вели себя так, как будто бы он жив.
В его голосе звучала отчаянная надежда на чудо.
— Всего два дня назад он был жив и здоров, лорд Мастерсон, — сказала она.
— Слава, тебе Господи! — Он зажмурился, и Кири показалось, что он старается сдержать слезы.
Взяв себя в руки, Уилл спросил:
— Что происходит? Почему вы находитесь в доме моего брата? Значит, вы и Керкленд… — Он не договорил, но взял себя в руки и продолжил: — Если это связано с правительственной работой Керкленда, то я полностью осведомлен об этом и, случалось, помогал ему.
— В таком случае давайте сядем, и я вам все объясню. Керкленд поправляется после тяжелого приступа лихорадки и быстро устает, поэтому вам лучше как следует разобраться в том, что происходит, прежде чем вы с ним увидитесь.
— Восхищен вашим деловым подходом, — заметил Мастерсон. — Я весь внимание, леди Кири.
Кири села на стул, привела в порядок свои мысли и начала говорить. Она подробно изложила все, что ей было известно. Мастерсон слушал ее, не прерывая. Когда Кири закончила свой рассказ, он сказал:
— А теперь мне хотелось бы увидеться с Керклендом, если он не спит.
— Понятно, вам надо сравнить то, что сказала я, с тем, что вы услышите от него, — проговорила Кири.
— Я не перепроверяю вас, — возразил Мастерсон. — По правде говоря, вы очень похожи на Эштона: мышление у вас четкое и правильное.
Мастерсон направился к двери.
— Вы подниметесь вместе со мной к Керкленду?
— Вам будет легче разговаривать без посторонних лиц.
Он кивнул и вышел. Кири осталась в малой гостиной и принялась строить планы.
Лорд Мастерсон отсутствовал недолго. Кири была вновь потрясена внешним сходством братьев. Оба высокие, широкоплечие, атлетического телосложения, на расстоянии их можно было легко спутать друг с другом. Даже внешне они были похожи, хотя у Маккензи глаза были разного цвета, а волосы более рыжие.
Но по характеру они были полной противоположностью друг другу: обаятельный, авантюрного склада Маккензи и обстоятельный, уверенный в себе Мастерсон, которому, казалось, все по плечу. Кири понимала: два таких человека могут быть либо смертельными врагами, либо друзьями, которые уравновешивают друг друга. «Хорошо, что они оказались друзьями», — подумала Кири.
Мастерсон казался спокойным, но радостное волнение, охватившее его, когда он узнал, что брат жив, уступило место тревоге.
— Керкленд выглядит так, словно по нему проскакал табун лошадей. В прошлом году я болел подобной лихорадкой в Испании, и потребовалось несколько недель, чтобы ко мне вернулись силы. Но мыслит он четко. Он подтвердил все, что вы мне сказали. Я рад, что вернулся. Если, как полагает Керкленд, во время церемонии открытия парламентской сессии может что-нибудь произойти, мне следует занять свое место в палате лордов и помочь в случае необходимости.
— Да, может потребоваться любая помощь, — мрачно сказала она.
— Почему вы бросились в мои объятия? — спросил Мастерсон, улыбаясь одними глазами. — Безусловно, это доставило мне удовольствие, но ваша реакция дает основания предполагать, что у вас есть серьезные основания для тревоги.