В своей работе вдова руководствовалась тем принципом, что кашу маслом не испортишь, и упоминала как можно больше титулов. В окончательном варианте она из осторожности сократит их до начальных букв, но сейчас она предпочитала написать их целиком. Кстати, разумнее не упоминать о том, что Уэстерфилдская академия была основана для мальчиков «хорошего происхождения и плохого поведения». В связи с этим у читательниц может возникнуть множество вопросов.
«Среди прочих гостей присутствовали: лорд Керкленд, майор Александр Рэндалл, наследник графа Давентри, и его очаровательная молодая жена леди Джулия Рэндалл, достопочтенный Чарлз Кларк-Таунсенд с женой и дочерью, а также достопочтенный Роберт Кармайкл».
Следовало ли ей упоминать молодую гостью под вуалью, поразительно напоминавшую принцессу Шарлотту-Августу? Соблазнительно, очень соблазнительно… но принцесса присутствовала явно не как официальное лицо. Неразумно упоминать членов королевской семьи, когда они думают, что находятся где-то инкогнито.
А теперь можно было перейти к той части, которую вдова любила больше всего, — к описанию невесты и жениха:
«Высокий и чрезвычайно красивый сэр Деймиен является известным законодателем моды, а его военная выправка говорит о его военной службе на Пиренейском полуострове».
Откровенно говоря, он был тем еще лихим шалопаем! Он напоминал вдове ее собственного незабвенного мужа. Когда священник спросил, известна ли кому-либо какая-нибудь причина, по которой брак не должен состояться, ее охватило искушение встать и остановить церемонию на том основании, что она хочет его для себя самой. Она, возможно, так и сделала бы, будь она лет на тридцать моложе. Правда, нельзя сказать, что сэр Деймиен смотрел на кого-нибудь, кроме своей невесты, которую явно обожал. А как же иначе?
«Отдавая дань крови индийских королей, текущей в жилах ее матери, скромная и красивая невеста была в великолепном алом шелковом сари, отделанном сложной золотой вышивкой. Ее золотые ожерелья, серьги и многочисленные браслеты были тоже индийского происхождения».
Вдова была несколько потрясена, увидев то, что выглядело как сложная коричневая татуировка на изящных руках и предплечьях невесты, но герцогиня Эштон объяснила, что рисунок этот смывается и составляет часть индийской свадебной традиции.
Вдова не была также убеждена в застенчивости невесты. Она стояла довольно близко от алтаря и слышала, как генерал Стилуэлл — такой великолепный мужчина даже в его возрасте! — выразил надежду, что сэру Деймиену, как мужу, удастся строже контролировать леди Кири, чем это удавалось ее отцу. Сэр Деймиен лишь рассмеялся и с решительным видом взял свою невесту за руку.
Вдова подозревала, что в брачную ночь молодоженов не ждали никакие неожиданности. Когда они, смеясь, шли по проходу между рядами, став мужем и женой, у вдовы сложилось впечатление, что эта парочка уже отведала запретных плодов и что они пришлись им по вкусу. Но ей ли осуждать их за это? Она и ее будущий муж с энтузиазмом опережали свои свадебные обеты так часто, как это удавалось.
«Счастливая пара проведет рождественские праздники с семьей и друзьями в резиденции герцога Эштона в Уилтшире. В дальнейшем они будут жить в Лондоне и в Уилтшире. Союз сэра Деймиена и леди Кири являет собой великолепный образец единения Востока и Запада, к общему удовольствию».
Довольная результатами своего труда, вдова с улыбкой положила карандаш. Жизненный опыт подсказывал ей, что они будут счастливы.