- «Беломор». Русский! Не угодно ли?
Когда какой-то мужчина переходил из одного вагона в другой, он увидел в тамбуре двух молчаливых курильщиков. Ничего удивительного, - вагон был для некурящих…
На последней перед городом остановке Найт предложил сойти с поезда и ехать в город трамваем. Так безопасней. Хиггинс рассмеялся:
- Ты всё-таки заболел здесь трусостью, хотя это отнюдь не русская черта… Если я прошел через границу и живу здесь, я ничего не боюсь.
- А я всё-таки… Встретимся через неделю, в девять часов на углу Красных Зорь и Морской.
Он слез с подножки и исчез в темноте, а Хиггинс, зябко поёживаясь, смотрел на косые струи дождя и на лужи, в которых тускло отсвечивали фонари. «Нет, я предпочитаю такси и мягкую постель в номере «Интуриста». Надо будет заказать в номер ужин и обязательно с водкой - чудное средство против простуды…»
Он слез в городе и пошел по перрону, обгоняя женщин с корзинками и чемоданами. На секунду он заметил лицо, показавшееся ему знакомым, уже виденным однажды; он замедлил шаг и огляделся. Этот знакомый подошел к нему справа и взял за локоть:
- Вот мы и снова с вами встретились!
Хиггинс обрадовался:
- А, это вы! Мы, кажется, выпивали в ресторане…
- Вы арестованы, - шевельнул бровями знакомый.
- Что? - Хиггинс почувствовал, что от колен поднимается мелкая противная дрожь и ему никак не унять ее. - Слушайте…
- Машина ждет на улице, мистер Хиггинс, - сказал Звягинцев.
Курбатов так и не дождался ни Белова, ни Хиггинса. В доме он оставил двух бойцов, а сам с Брянцевым и с третьим бойцом помчался в город. Из проходной он позвонил Звягинцеву. Тот оказался у себя. «Полковник Ярош собирается допрашивать Хиггинса, товарищ майор. Белов? Нет, нет, его не было с Хиггинсом». Курбатов обернулся к Брянцеву: «Немедленно поезжайте назад, в Горскую, и ждите его там, очевидно они встретились в поезде». Брянцев уехал, Курбатов пошел к Ярошу…
Брянцев остановил машину на прежнем месте и прошел к дому пешком.
По Деповской шло несколько человек, очевидно только что слезших с поезда. Брянцев дал им обогнать себя и обернулся: нет, сзади никого. Он вошел в калитку. И не знал, что сзади всё-таки был человек, жался к забору, выглядывал из-за дерева и видел, куда пошел Брянцев. Тогда человек побежал прочь, через совхозные огороды, кружным путем, и уже светало, когда он вышел на шоссе и просигналил попутной машине. Его взяли. Он сидел один в кузове и вздрагивал, а потом тихо-тихо засмеялся, прикрывая ладонью рот, будто бы кто-то мог услышать его смех. Он радовался, что ушел, а потом его снова начало трясти. «Хорошо, что документы и деньги со мной, надо начинать новую жизнь. Если у меня будет обыск, они найдут только паутину под полом да слоников на комоде… Мраморных слоников, «приносящих счастье»!»
2
Курбатов ожидал увидеть Хиггинса таким же вялым, подавленным неудачей, каким был Скударевский. Однако Хиггинс вошел в кабинет полковника Яроша и сел, всем своим видом стараясь показать, что ему абсолютно всё равно, где сидеть - в ресторане за столиком или в кабинете следователя. Курбатов, стоявший позади Яроша, отметил ту развязность, с какой Хиггинс закинул ногу на ногу и взял без разрешения папиросу из полированного ящичка на столе Яроша. «Рисуется, - подумалось ему, - набивает себе дену. Нелегко же дается ему эта рисовка. Это от отчаяния, вялость наступит после».
- Начнем игру? - спросил Хиггинс.
- Вас привели сюда не играть.
- Значит - на чистоту? - он нервно усмехнулся. - Не всё ли равно, как пойти в расход - после исповеди или не исповедуясь.
Курбатов снова подумал: хитер, да весь как на ладошке.
Ярош ответил Хиггинсу, словно подхватив мысль майора:
- А на что вы рассчитывали, когда шли? Не на то, надеюсь, что мы дадим вам домик за городом и грядку с тюльпанами?
- Я американский подданный. Вы не имеете права, в конце концов, применять ко мне ваши законы. Я случайно очутился у вас.
- Вы всё-таки начинаете игру, Хиггинс? Ну, хорошо, предположим, вы случайно попали в страну, пограничную с нами, ведь вы приехали туда в качестве миссионера? А как вы оказались в Советском Союзе? Объясните.
- Я заблудился. На лодке поехал ловить рыбу. Это было еще до рассвета. В тумане потерял направление, пристал к берегу и… попал к вам.
- Что ж, почти правдоподобно. Только вот вашей лодки мы не нашли. Видимо, ее кто-то увел обратно. На это что скажете?
- Вот уж не знаю! Течением, вероятно, унесло.
- Нет, это не пойдет. Течение на озере слабое, и - вдоль советского берега… Не сходится, Хиггинс! Тем более, что вы прошли по ручью… Кстати, вот ваша карта, лупа, компас. Это же ваши вещи? Как же вы могли заблудиться?
Хиггинс недовольно и недоверчиво повертел в руках свой компас:
- Да, да, это действительно мои вещи. Но я не умею пользоваться ни компасом, ни картой. Когда сошел на берег, то попросту выкинул их.
- Пусть будет так, хотя и наивно. А почему вы не пошли прямо в сельсовет, или на заставу, или в любой населенный пункт и не заявили, кто вы и откуда?
Хиггинс молчал, разглядывая свои аккуратные ногти, потом он глуповато и в то же время стыдливо сказал:
- Мне захотелось посмотреть, как живут русские. Я думал воспользоваться подвернувшимся случаем…
- Это что же, опять случайность? И также вы случайно зашли на телеграф и дали телеграмму случайному знакомому?
- Я никому никакой телеграммы не посылал.
- Хиггинс, ну к чему так смешно врать? Или вы хотите сейчас узнать свой почерк на бланке? Правда, телеграмма подписана женским именем, но почерк-то ваш!
- Ладно, я согласен кончать игру. Видно, вы следили за мной от самой границы. Но я деловой человек и знаю, что мои сведения вам нужны.
Курбатов усмехнулся.
Ярош взял чистую бумагу. Первый вопрос, заданный Хиггинсу, касался его прошлого, и он рассказал о нем бегло. Трудно было по этому ответу судить о Хиггинсе как о старом и опытном разведчике.
- Вы скромничаете. Почему бы вам не рассказать о своих похождениях в Праге и Эльблонге?
Хиггинс почувствовал, что они знают о нем много, слишком много, и действительно, чего доброго, дело кончится плохо. Он побледнел; эта внезапная бледность не скрылась ни от Яроша, ни от Курбатова.
- Расскажите, почему вы пришли в ресторан «Северный»?
- Полковник Роулен сказал, что я должен встретиться с официантом. Никодимом Сергеевым. О том, что эта встреча состоится, полковник узнал недавно. Сигнал был дан из Солнечных Горок объявлением в районной газете.
- Зачем вы приехали?
- Установить связь с группой.
- И только?
- Да.
- Мы не так наивны, Хиггинс, ради одной связи вас не стали бы посылать.
- Нет, я ничего не должен был делать сам. Я отказался от всяких дел, с делами легче проваливаются.
- Ну, такие «бездельники», как вы, у нас тоже не особенно-то долго гуляют. У вас были задания группе?
- Нет, не было.
- Хорошо. Что вы знаете о группе, с которой вы должны были связаться?
- Ничего. Ровно ничего. У меня был адрес ресторана.
- Но вы там никого не нашли. Что вы делали дальше?
Хиггинс послушно рассказал, как он пришел в обувной магазин и получил там адрес. Хиггинс юлил. Он говорил то, что, по его мнению, было уже раскрыто. В остальном он решил запираться, отнекиваться. «В конце концов, - думал он, - должен же я приберечь что-нибудь на крайний случай, глупо было бы выложить им всё сразу». Курбатов дослушал ответ и, выйдя из-за стола, остановился перед Хиггинсом.