“Рад за вас”, - сказал Менедем. “Не многие семьи воспитывают двух дочерей”.
“Я знаю, что это редко делается”, - ответил Протомахос. “Но с таким количеством лет между ними, я могу себе это позволить”. Он начал поднимать свою чашку еще раз, затем уставился в нее с ошеломленным выражением на лице: казалось, он был застигнут врасплох, обнаружив, что она пуста. Однако даже после того, как он наполнил его, недоумение не исчезло. “Женщины забавны”, - заметил он ни к чему конкретному.
“О, да”, - сказал Менедем. До сих пор он никогда особо не задумывался об обычае выставлять нежеланных младенцев напоказ. Это было просто то, что люди делали, когда им было нужно. Чтобы отдать ребенка, который мог быть его , на растерзание стихии, хотя… Он испытал поразительное облегчение от того, что Протомахос сказал, что не сделает этого.
Если бы проксенос не налил тот первый кубок крепкого вина так рано в тот день, он, возможно, не продолжил бы. Но он сделал: “Какое-то время мы с женой делали все, что могли, чтобы убедиться, что она не забеременеет. Однако недавно она решила попробовать завести еще одного ребенка. Я был достаточно рад пойти с ней - гораздо веселее кончать внутри, чем проливать семя ей на живот. И веселее, чем в ее проктоне, хотя я не думаю, что все поехали бы туда со мной ”.
“Некоторые мужчины, вероятно, не стали бы”, - сказал Менедем. “Что касается меня, я согласен с тобой”. Ксеноклея не заставляла его принимать какие-либо из этих мер предосторожности. Хорошо, что ей удалось уговорить Протомахоса бросить их, не вызвав у него подозрений.
“Сын”, - пробормотал родосец проксенос. “Я очень люблю нашего внука - не поймите меня неправильно, - но сын - это нечто другое. Я надеюсь, что доживу до того, чтобы увидеть его взрослым ”. Он пожал плечами. “Однако это в руках богов, а не в моих”.
“Да”. Менедем щелкнул пальцами. “Знаешь что, лучший? У твоего внука будет дядя или тетя, которые моложе его”.
Протомахос вытаращил глаза, затем расхохотался. “Ты прав, клянусь собакой! Я об этом не подумал”.
Соклей вошел в "андрон", зевая, с покрасневшими глазами и затуманенным взором. “Приветствую”, - сказал Менедем. “Еще одна долгая ночь с македонцами, моя дорогая?”
Его кузен опустил голову - осторожно, как будто это причиняло боль. “Боюсь, что так. Этот симпозиум был не так плох, как тот, что состоялся пару недель назад, когда в конце он превратился в ”бесплатный для всех ", но и этого было достаточно ". Раб налил ему кубок вина. “Я благодарю вас”, - сказал он, но моргнул, когда поднес чашку к губам. “У нас что, здесь сегодня пьяные македонцы? Это не может быть слабее, чем один к одному, и это слишком сильно для первого приема утром ”.
“У меня есть свои причины для сильного сочетания”, - ответил Протомахос и объяснил, в чем они заключаются.
“О”. Соклей снова моргнул, на этот раз от удивления иного рода. К облегчению Менедема, у его кузена хватило ума не смотреть на него. Соклей продолжил: “Это великолепные новости. Поздравляю!”
“За что я благодарю вас”. Родосский проксенос поднял свой кубок в знак приветствия. “И за это я говорю, выпейте!”
Менедем был достаточно счастлив, чтобы допить остатки своего вина. Что бы ни говорил о нем Соклей, он не был человеком, который обычно начинает день с обильной выпивки. Если бы это было так, он бы беспокоился об этом больше. При таких обстоятельствах он знал, что время от времени это сходило ему с рук.
И Соклей тоже осушил свой кубок. Он сказал: “Может быть, еще немного вина, которое я выпил, облегчит головную боль от того, что я выпил прошлой ночью. Клянусь Дионисом, ты пьешь с македонцами больше вина, чем можешь надеяться продать им. Во всяком случае, это похоже на это.” Он обхватил голову обеими руками.
“Они платят по нашим ценам”, - сказал Менедем. Его двоюродный брат - осторожно - наклонил голову. Менедем продолжал: “И ты продал им также немного трюфелей. Вы не сможете съесть их быстрее, чем они их купят ”.
“Я хотел бы, чтобы я мог, потому что они лучше, чем еда, на которую можно рассчитывать”, - сказал Соклей. “Но я рад, что совершил продажу. Деметрий Фалеронский, похоже, действительно достаточно зол на нас, чтобы не хотеть покупать больше ничего из того, что у нас есть ”.