Они немного поболтали. Деметрий обладал живым остроумием и даром - если это было то, что это было - к каламбурам, которые заставляли Менедема съеживаться и даже вызвали пару стонов у Соклея, который также был великолепен в подобных видах спорта. “Если ты думаешь, что я плохой, тебе стоит послушать моего отца”, - сказал Деметриос с улыбкой напоминания. “Сильные мужчины с воплями убегают, когда он заводится - тебе лучше поверить, что так оно и есть”.
Его привязанность к Антигону казалась совершенно неподдельной. Он был одним из самых могущественных людей в Элладе - нет, во всем цивилизованном мире, - и все же он оставался любящим своего отца и послушным ему. Менедему, который искрился с своим отцом с тех пор, как у него начал меняться голос, это показалось очень странным,
Когда снаружи сгустились сумерки, раб зажег больше факелов и ламп в андроне, удерживая темноту на расстоянии. Другой раб внес поднос, доверху уставленный самыми прекрасными, белыми буханками пшеничного хлеба, которые Менедем когда-либо видел. Они были еще теплыми из духовки и такими легкими и воздушными, что родосец удивился, как они не слетели с подноса и не повисли в воздухе, как пух одуванчика. Оливковое масло, в которое посетители макали сайтос, было из тех, что Менедем и Соклей со вкусом трюфелей продали Деметрию Фалеронскому.
“Великолепно”, - сказал Эвксенид из Фазелиса, разламывая еще одну буханку на кусочки, чтобы намазать побольше драгоценного масла.
“Это так, не так ли?” Деметрий, сын Антигона, самодовольно согласился. “Другой Деметриос купил это, но я тот, кто получает от этого удовольствие”. Блеск в его глазах показывал, как сильно ему это понравилось. Казалось, он наслаждался всем, что попадалось ему на пути- едой, вином, женщинами, признанием. И все же он был также хорошим солдатом - более чем хорошим солдатом - и заменил своего двоюродного брата Полемея по правую руку от Антигона. Ему, вероятно, тоже нравилась служба в армии.
Менедем знал, что он ревнует. Он также знал, насколько глупа такая ревность. Обезьяна могла ревновать к красоте Афродиты, и это не принесло бы животному больше пользы. Деметрий не только обладал разнообразными дарами, у него также был шанс максимально ими воспользоваться. Как почти всем мужчинам, Менедему нужно было посвящать большую часть своей энергии просто тому, чтобы жить изо дня в день. То, что он мог бы сделать, потерялось в том, что он должен был сделать.
Вернувшись в Иудею, Соклей презирал Гекатея из Абдеры за то, что тот мог путешествовать, когда ему заблагорассудится, и у него было свободное время, чтобы писать историю ... и за то, что он не знал, как ему повезло. Сочувствие Менедема, когда он услышал об этом, было явно приглушенным. Однако теперь, теперь он понял.
“У тебя есть еще это масло?” Спросил Деметриос, облизывая пальцы.
“Извини, но нет”, - сказал Менедем, в то время как Соклей, у которого был набит рот, покачал головой. Менедем продолжил: “Ваш, э-э, предшественник купил все, что мы привезли сюда”.
“Деметрий Фалеронский - человек со вкусом; с этим ничего не поделаешь”, - сказал Деметрий, сын Антигона. “Умный парень, и к тому же приятный парень. Жаль, что он выбрал другую сторону, а не сторону моего отца. Интересно, где он появится в следующий раз и что он там будет делать. Пока он не работает против интересов отца, я желаю ему всего наилучшего ”.
Его слова звучали так, как будто он имел в виду именно это. Менедем сомневался, что он мог быть таким бесстрастным по отношению к врагу. Но он слышал не так уж много афинян, которые действительно презирали Деметрия Фалеронского. Да, они были рады видеть восстановление своей древней демократии (хотя некоторые из принятых ими декретов создавали впечатление, что они забыли о смысле самостоятельного правления). Но общее мнение было таково, что марионетка Кассандроса могла быть хуже. Для человека, который правил как тиран в течение десяти лет, приговор мог быть гораздо суровее.
Проглотив, Соклей сказал: “У нас больше нет масла, о Деметрий, но у нас есть трюфели с Лесбоса. Ваши повара могут побрить их, если хотите, и замочить стружку в масле. Или они могут приготовить трюфели сами, если вы предпочитаете,”