- Чего опять? - шумно сглотнул Серёжа.
- Чего щупаешь? Шёл бы в скульпторы, из гипса лепил, тогда бы и щупл... - договаривала она, теряя последние звуки в наступающем сне. Сергей обнял её, почувствовав, какое любимое сердце оказалось в объятьях. Совёнок спала. Он мог слышать её дыхание, чувствовать тепло под сорочкой, ощущать её запах. Какое же она тогда воображение, какой призрак? Почему с ней так страшно и хорошо? Он так не хочет её терять...
Когда он проснулся, Совёнка рядом не обнаружил. На часах было без четверти девять. В полвосьмого она уходила из дома, спешила к автобусной остановке, и он проспал этот момент, хотя ничего без его участия происходить не должно. Совёнок существует только рядом с ним, когда он бодрствует. Но призвать её днём, под любой надуманной причиной: карантин в институте, забытые ключи или кошелёк, срочная работа на компьютере для подружки - не выходило. До самого вечера день был его временем, и такое странное появление призрака по часам - было бы нормой, живи он в английском замке, где ровно в двенадцать, под бой старинных курант, появляется дух отравленной тётушки, чтобы терзать совесть убийцы-наследника.
- Убийца... - повторил про себя Сергей, глядя на фотоаппарат на постели. Камера лежала ровно там, куда он вчера её кинул и где ночью спала Совёнок. Идея, что нужно кому-нибудь рассказать, вернулась к нему с беспокоящей ясностью. Но кому? Сочтут психом, да и легко стать таким, если полгода не выходил из квартиры.
И всё же он твёрдо решил, что если фотография никуда не исчезнет, то он позвонит Наташе, и выскажется хотя бы ей. Ну а чего? Чужой человек, хоть и заказчица, но трезвое мнение. Только вот после вчерашнего, она ничего от него, может, и слушать не станет: разорвёт все контакты вместе с контрактами. Как он вчера её вытолкал!
Сергей схватил фотоаппарат, подержал кнопку запуска, а когда камера заработала, открыл фотоальбом. Озабоченный вздох вырвался у него из груди. Фото было на месте, всё такое же страшное, переломанное и отталкивающее.
- Чертовщина! Какая же всё-таки чертовщина! - приговаривал он, разыскивая свой мобильный возле компьютера. Но только он взял сотовый телефон в руки, как вспомнил, что денег на номере нет. Какие-то рубли завалялись на электронном кошельке после старых заказов, но для оплаты нужно было включить компьютер. Сергей запустил систему, поймав себя на мысли, что одновременно и хочет, и боится увидеть Совёнка. Но когда рабочий стол появился, он встретился лицом к лицу с чернокрылой принцессой. Рисунок был слишком сжат, потому что выставлен в неправильное разрешение.
- Как должен чувствовать себя человек, у которого всё уплывает из рук? - пробормотал Сергей, первым делом проверяя нет ли Наташи онлайн. Ничего удивительного, что после вчерашнего, иконка Натальи в списке контактов тускнела серым. Наверняка она смертельно обижена на художника. Клочок бумаги, на котором она записала свой номер, лежал в кармане штанов. Развернув его на столе, Сергей начал перебирать кнопки, затем снова вспомнил, что на телефоне нет ни копейки, полез на электронный кошелёк, но забыл пароль от него. Ещё около десяти минут он бился над проблемой пополнения счёта, и за это время десять раз менял повод, с которого хочет начать разговор. Верные слова о Совёнке никак в голову не приходили.
'Приезжай, пожалуйста, я с ума сошёл и мне чудятся призраки... У меня на камере есть фотография НЕЧТО... Спаси, пожалуйста, ко мне каждый вечер приходит спать Франкенштейн!' - чего только он не передумал, когда, наконец, пришло смс о пополнении баланса. Телефон в ладони прибавил в весе. Сергей задумался, что же будет, если он НЕ позвонит?.. Ничего? Всё останется, как и прежде, она будет приходить к нему снова и снова, а он снова и снова будет её фотографировать, видеть настоящей, и медленно соскальзывать в пропасть безумия.
'Пропасть безумия', - какое избитое выражение. Оно означает лишь то, что, сидя наедине со своей паранойей, действительно сходишь с ума, и тебе нужен хотя бы живой голос со стороны, чтобы взглянуть на проблему яснее.
Значит, нужно звонить!
Отбросив сомнения, Сергей набрал номер. Тишина в трубке, а затем голос оператора: 'Набранный вами номер не существует'. Он попробовал ещё раз, и с тем же результатом. Ну конечно. Вчера в прихожей Наталья еле стояла на ногах, она вполне могла написать номер неправильно. Чёрт с ней! Можно позвонить Марье и рассказать ей, пусть сочтёт сумасшедшим, но она-то знает, в каких обстоятельствах он оказался и, может быть, всё поймёт. Он набрал номер Марьи, длинные гудки, а затем снова голос оператора: 'Вызываемый абонент недоступен или находится вне зоны действия сети...'. Никогда не отвечает.
До половины восьмого он непременно должен с кем-нибудь поговорить. Позже нельзя, иначе снова придётся играть роль незамечающего никаких изменений художника. Грань, когда человек боится показаться смешным или безумным - стёрлась.
Сергей бросился к компьютеру, рядом с которым лежала его копия договора. В ней наверняка указан юридический адрес - не фактический, и возможно там вообще ничего нет, но может по нему удастся найти Наталью?! Однако, как бы он не искал, подписанный вчера договор не нашёлся. И что бы он вообще мог сказать при личной встрече? В голове промелькнула тысяча отговорок: он просидел в квартире полгода, почти не видел людей, ему больно спускаться по лестнице, а лекарства после операции назначили чересчур сильные; было нечего есть, у него голодные галлюцинации, квартира старая, в советские времена в строительный раствор добавляли летучую дрянь, от которой начинается рак головного мозга и, похоже, он смертельно болен, вот и видится, чувствуется, любится...