– Скоты, – выплюнул я, чувствуя искреннее омерзение.
Петляя по опустевшим улицам, на которых встречались лишь ошалевшие милиционеры в парадной форме да изредка попадались последние бегущие гражданские, мы добрались до точки сбора – обогнув Дворец с юга через третье транспортное кольцо и выехав снова на Кутузовский, где уже развернули блок-пост молчаливые вояки. Почти рота десантников, десяток БТР, пулемёты которых недвусмысленно смотрели в нашу сторону, и троица экзоскелетов с гравировкой в виде серпа и молота на массивных грудных бронепластинах.
Солдаты стояли недвижимо под усиливавшимся снегом – и снежинки не таяли на шинелях, шапках и металле брони.
Я совершенно не понимал, что происходит: при желании вся эта орда могла прямо сейчас превратить нас в горелый фарш. Всего тридцать человек – тьфу, пройдут и не заметят. Даже несмотря на то, что в багажниках «Волг» лежало специально розданное тяжёлое оружие, исход боя был предрешён. Агентов КГБ не готовили для обороны и борьбы с техникой. Тут мы сумели бы лишь геройски погибнуть.
– Не ссать! – словно угадав мои мысли, вышел на связь Палыч. – С нами Кантемировская дивизия и курсанты-дзержинцы. Какая-то сволочь дала приказ грузиться в эшелоны и отбывать в Куйбышев, но их уже остановили и развернули. Из Кубинки идут танки. Милиция тоже на нашей стороне. Вертолётчики подняты, но погода – просто ужас, поэтому многого от них не ждите.
– Да пока они доберутся… – подал голос давешний коротышка, но Палыч его перебил.
– А ты что предлагаешь?! А?!
– Простите, ничего. Нервничаю…
– Нервничает он! – неизвестно, каким усилием воли Палычу удалось сдержаться и не заорать. Если он после сегодняшнего дня не схватит инфаркт или инсульт, это будет чудо. – А ты не нервничай. Иди, вон, если хочешь, гранату возьми и под танк ляг! Как хренов панфиловец!
– Палыч, а что с НИИ робототехники? – спросил я. – Их консервные банки рядом, пусть на прорыв идут!
– Ай, не трави душу. Неактивны те банки! Учёные городят что-то про глушилки и сервера! Ждите… – сказал Палыч, с крика внезапно переходя почти на шёпот. – Ждите, товарищи, всё будет.
Холодный ветер хлестал лицо сырым снегом, но даже несмотря на его плотное покрывало, я видел нависавший над всеми нами Дворец Советов, где сейчас, прямо в эти минуты, решалась судьба страны, а мы, её верные сыны и защитники, её щит и меч, стояли тут, на пустой эстакаде, ожидая чёрт знает чего.
– Товарищ майор!
Я схватился за голову от пронзившей меня боли и взвыл. Асфальт с раздавленным в чёрную жижу снегом метнулся навстречу, но кто-то тут же меня схватил и поставил на ноги.
– Простите! – голос Яши раздавался отовсюду, слишком громкий и причинявший чудовищные мучения. – Потерпите, пожалуйста, и выслушайте. Я вижу его. Он там. Но времени мало: скоро всё закончится, нужно действовать немедля!
– Да как же действовать?! – прорычал я.
– Что? – спросил человек, который держал меня. – О чём ты?
– Разум пока относительно слаб, – ответил Яша. – У него выдающийся мозг, но даже он не может контролировать всех и заниматься всеми вещами сразу. Я вижу компьютерное усиление, как у меня, но это… Это что-то другое.
– Другое… – процедил я. – Конечно.
– Сейчас он говорит с людьми, и это отнимает часть сил. Плюс контроль за солдатами.
– Чего… ты… хочешь? – я выстрадал эти слова как никакие другие. Казалось, что в голову вбивают огромные раскалённые гвозди.
– Чтобы ты на ногах устоял! – завопил над моим ухом сотрудник. – Аптечку сюда! Давайте! Ему плохо, не видите, что ли?!
– Я дам вам армию. Блокировка роботов очень простенькая. Но для этого ваше сознание нужно будет полностью переместить в Сеть, чтобы предоставить вычислительные мощности для управления таким количеством тел. Ваше сознание будет раздроблено на сотни частей. Возможно, вы сойдёте с ума. И, в каком-то роде, умрёте.
– Ну так давай же! – прохрипел я, не в силах терпеть больше эту боль. – Давай, чёрт бы тебя побрал!
– Сейчас-сейчас, будет аптечка тебе, ты только терпи!
И сразу же после этих слов головная боль ушла.
Я открыл глаза, и сознание тут же затопил поток информации, лившейся из тысяч источников. Затопил – и едва не смыл в пучину безумия.
Складывалось впечатление, что у меня отросли сотни новых частей тела: глаза, уши, детекторы тепла и тактильных ощущений, гироскопы, сотни рук, ног, голов, тел.