Мы огляделись.
– Кто? – спросил я сотней глоток сразу и, увидев неподдельный ужас в глазах живого мертвеца, повторил биологическим телом: – Кто это?!
– Он!.. – депутат закашлялся. – Он сейчас… Он!.. – снова приступ кашля, кровавая пена изо рта. Месиво, в которое был превращён живот, мерзко зашевелилось.
– Гадость…
– Что-то наверху! – заверещал Палыч. – Наверху что-то!
– Что именно и где? – снова рыкнул я не по рации, едва не спровоцировав у начальника инсульт.
– Статуя Ленина! Самый верх! Там телекоммуникационное оборудование, мы только что зафиксировали какой-то сигнал! И что-то после него мне как-то поплохело…
– Кофе пить меньше надо, – не удержался я от колкости. – Что за сигнал? У тебя же есть авиация, разнеси статую к едрене фене!
– Стрелять в голову Ленину на виду у всего Союза? Сдурел?!
– А ты хочешь, чтобы этот сигнал на нас какую-нибудь хрень типа ракет навёл?
– У него там заложники!
– Да какая уже разница?!
– Майор Иванов! – отчеканил Палыч. – Это приказ! Нельзя стрелять в Ленина, это же долбаный символ! И заложники, на минуточку, живые люди! Приказываю взять статую, а то чёрт знает что… А-а-а! – фраза оборвалась на полуслове.
– Что такое?! – быстро спросил я.
– Голова… – простонал Палыч и матерно выругался. Обернувшись, я увидел, что остальные люди тоже шатались. Ветераны оседали на пол и кресла, молодёжь из числа курсантов выглядела пободрей, но всё равно на глазах зеленела. Лучше всех смотрелись спецы – даже не шелохнулись.
– Яша! – вызвал я своего нежданного помощника. – Что за чертовщина там творится?
– Всё плохо, товарищ майор, – отозвался ребёнок. Голос выдавал ужасное напряжение. – Разум подгребает под себя Сеть и… людей с имплантатами.
– Он будет их контролировать? Их всех?! – воскликнул я.
– Да. Возможно. Или убьёт всех к чёрту! Не знаю! Скорее! – мальчик говорил быстро, отрывистыми фразами, и я практически чувствовал, как ему непросто.
– Палыч! Вертолёты дай!
– Не могу, ЗРК в окнах. Давайте своим ходом.
– А если опоздаем?
– Лучше опоздать, чем сгореть на тротуаре! – рыкнул шеф, прекращая разговор. Ага, отлично. Пробиваться на самый верх небоскрёба. Без лифтов. Блестящая идея.
Уцелевшие машины собрались в штурмовое построение у входа. Сломанных, успевших лишиться конечностей или вот-вот собиравшихся выйти из строя я разместил вначале, намереваясь пожертвовать ими для того, чтобы уберечь остальных. Спецназовцы и пошатывавшиеся курсанты, едва державшие оружие, последовали за мной.
– «Дзержинцы», оставайтесь тут. Альфа, за мной! – скомандовал я, и никто не решился перечить.
– Живее, живее, – снова вышел на связь Палыч. – Время дорого, там же…
– Если ты не будешь отвлекать!.. – первый робот, раненный в грудь, из-за чего стала заедать левая рука, выбил дверь и тут же пал под шквальным пулемётным огнём – его буквально раздробило на блестящие мелкие металлические кусочки. Я забросил в помещение с десяток гранат разом: как простых, так и светошумовых. – …то всё пойдёт намного быстрее! У Конторы же есть глушилки, почему их не задействуют?!
Четвёрка «спецов», прикрываясь щитом, ворвалась внутрь и принялась давить группу солдат, спрятавшихся в коротком коридоре за наваленной баррикадой из статуй, бюстов, кресел с жёлтой обивкой из искусственной кожи, знамён и гранитных тумб.
По щиту били пули, заставляя бойца, который его нёс, пятиться и упираться ногами, чтобы не быть отброшенным.
– Используют их! Используют! Но мощность слишком уж… Ах-х-х… – шеф издал длинный стон.
– Может, перерубить все каналы связи? Кабели, электричество – всё?
– Ты… – Палыч с трудом говорил, – ты совсем там, что ли? Это же Дворец Советов! Там сервера всех министерств, центр Сети и ещё бог знает что! Экономика рухнет в каменный век, связь накроется!
– Но мы по крайней мере выживем! – грубо оборвал я начальника. Меткая очередь, пущенная одним из моих роботов, расколола одному из клонов голову вместе со шлемом. На гранитный пол и красную ковровую дорожку брызнуло нечто серое и алое, с кусочками текстолита. – Прикажи хотя бы заминировать!
– Раскомандовался, – просипел Палыч и добавил, забыв отключить связь: – Ох не депутаты ему были нужны, ох не депутаты…
Лестницы, залы, переходы. Офисы, приёмные, кабинеты, переговорные, технические помещения. Пули, осколки, гранаты. Крики, кровь, ярость. Перестрелки на кинжальной дистанции. Я не чувствовал усталости, зато «Альфа» явно начала сдавать: мужики часто подставлялись под пули, двигались медленно и грузно, жесты стали чересчур размашисты – и я осознал, что мы идём уже очень долго.