«Если Контора не может за мной проследить, то это просто замечательно. Залягу на дно на несколько дней, а потом, когда контроль на дорогах ослабнет, попробую вырваться».
Определившись с решением, я улыбнулся, и старик, воспринявший это как поощрение, продолжил балаболить с новыми силами. За спиной скрипнула входная дверь, и немногие посетители лениво обернулись.
Я последовал их примеру, автоматически посмотрев в ту же сторону, и обомлел: в рюмочную входил Пал Палыч собственной персоной. В чёрном пальто и кожаной кепке, с коричневым потрескавшимся портфелем в руках, он производил впечатление какого-нибудь среднего совслужащего: один из множества замов и замзамов, коими были богаты учреждения НССР.
Посетители снова продолжили поглощать напитки, дед сказал: «Так вот…» и продолжил болтать, а я круглыми от удивления глазами смотрел, как Палыч, не обратив на меня ни капли внимания, прошёл к стойке и подозвал угрюмую продавщицу.
Было забавно наблюдать за тем, как менялось лицо хабалки: стоило шефу что-то шепнуть ей на ухо, как кисло-скучающее выражение, свойственное многим работникам сферы обслуживания, тут же улетучилось. На его месте появились удивление и страх.
– Закрываемся! – громко и визгливо выкрикнула женщина.
– Чего это? – недовольно спросил один из работяг – красномордый мужик с рыжей щетиной и чубом, торчавшим из-под светлой кепки. – Вы ж круглые сутки должны…
– Кому должны – всем прощаем! – перебила его продавщица. – Сказала закрываемся, значит закрываемся! Две минуты!
Рабочий хотел продолжить дискуссию, но друзья шёпотом и тычками под рёбра его утихомирили. Все поняли, что преждевременное закрытие случилось по вине нового загадочного посетителя.
Первыми улетучились маргиналы – даже оставили недопитый портвейн.
Потом засобирались рабочие, но более обстоятельно: захватив с собой честно купленную выпивку и завернув в газету закусь. Я вопросительно посмотрел на старика, но тот, стоило закрыться двери за последним рабочим, повернулся к моему бывшему начальнику:
– Принимайте, Пал Палыч. В лучшем виде.
Я мысленно выругался, но вслух лишь одобрительно зацокал языком:
– А ты хорош.
– Стараемся, тащмайор, – дед полушутливо откозырял мне. – Руки на стол. Медленно. И без глупостей.
– Нет нужды, – прервал деда Палыч. – Дорогуша! – обратился он к бледной продавщице. – Будьте добры нам с товарищем водочки, чтоб получше. И на закусить что-нибудь. Пельмени свежие?
– Лучше сосиски, – подсказал старик.
– Тогда сосисок, – подхватил шеф.
Ай да дед! Ай да сукин сын!
– Красиво сработано, Пал Палыч, – похвалил я начальника.
– Спасибо, – кивнул он. Старик расположился поодаль от нас и пристально наблюдал, чтобы я ничего не натворил. Бледная продавщица, вопреки формату заведения, сама принесла заказ к нам за столик. – Девушка, а можно вас тоже попросить куда-нибудь исчезнуть?
Судя по выдоху, «девушка» была этому только рада.
– Итак, рюмочная окружена. Вадиму Сергеевичу за это отдельное спасибо, он у нас один из лучших выпивох-осведомителей. А ты не дёргайся и не пугайся. Тебе ничего не угрожает, если не начнёшь делать глупости.
Поверить КГБшнику? Тем более такому опытному пауку-интригану, как Палыч? Да ни в жизни. Я и не думал расслабляться, намереваясь, в случае чего, отправить этого козла на тот свет, если уж даже родная Контора с этим не справилась. Интересно, чем он выторговал себе право на жизнь? Или это не он, а другой Палыч, заново клонированный, с записанной на подкорку личностью образца 200X года? От вопросов распухала голова.
– Отвечаю на первый и главный вопрос. Это я. Настоящий я, – «он что, мысли читает?» – Как доказать? Я прикрыл тебя, когда ты впорол косяк и довёл подсудимого до реанимации. Мне тогда собственная безопасность сделала плешь вдвое больше, чем была, а ты потом из командировки в Армению привёз мне ящик коньяка прямо с завода. Исчерпывающе?
Я задумался.
– Да, вполне.
– Хорошо. Итак, отвечая на вопрос, почему я до сих пор жив: везение. Исключительное и потрясающее везение. Поскольку я начальник, разбирательство заинтересовало людей наверху, они захотели побеседовать со мной лично – и в результате я протянул до тех пор, пока вся эта фигня в Конторе не всплыла наружу. Какая именно «фигня»? Группа товарищей при больших звёздах решила убрать с дороги наш отдел, мотивировав тем, что в наши стройные ряды проникли шпионы, троцкисты и прочая сволочь. Заметь, именно наш отдел, а не чей-либо другой. Какие можно сделать выводы?