– Здравствуйте! – я прошёл во двор, переступая через ручеёк. – А Тильман не тут живёт?
Старик остановился и выудил из кармана галифе пачку папирос.
– А вы ему кто будете? – поинтересовался он, извлекая одну, сгибая в нужных местах и под- жигая.
– С работы, – уверенно соврал я. – Не появляется, стервец. Думали в милицию заявлять, но решили сперва сами разобраться.
– А чего это, на Вычислительном уволить не могут этого оболтуса? – дед выпустил облако удушливого дыма. Судя по запаху, он курил старые покрышки.
– На каком вычислительном? – нахмурился я. – Я с «Лебедей».
– А-а, – протянул старик. – Запамятовал, бывает.
Ну конечно. Запамятовал. Хитрец старый.
– Так что? Где его носит?
– Не знаю я, – пожал плечами дед. – Запропастился куда-то.
– А давно?
– Да что-то около трёх-четырёх дней тому. Он и до этого пропадал на неделю, говорил, в командировку.
Я снова придал лицу сердитое выражение.
– Та-ак. А куда ездил, не говорил?
– Да нет, – покачал головой старик. – Он вообще необщительный.
Я автоматически кивнул:
– Ну, это смотря с кем и где…
– Что вы имеете в виду, товарищ? – дед сощурил глаз.
– Да так, – я сделал неопределённый жест рукой. – Специфический он.
– Это да, – охотно подтвердил собеседник. – Впрочем, что это я? Пойдёмте в дом.
Я поблагодарил старика, который, высосав оставшуюся папиросу в два вдоха и откашлявшись, сказал следовать за ним.
– Осторожно! – запоздало предупредил он, но я уже успел выругаться, провалившись ногой в дырку на прогнившем и почерневшем от сырости крыльце.
Внутрь вела хлипкая дверь, сделанная, судя по весу, из картона. В тёмном неосвещённом «предбаннике» стояли стеллажи, на которых блестели бережно закутанные в старые одеяла трёхлитровые банки с огурцами и помидорами. К стене прислонены вездесущие лыжи «Спринт» с погнутыми алюминиевыми палками.
Жилище Унгерна, сумрачного тевтонско-казахского гения, представляло собой обыкновенную коммуналку. Вошедший попадал в тесную прихожую, заставленную обувью разной степени износа, увешанную с обеих сторон кучей курток, пуховиков, ветровок и освещённую тусклой-тусклой лампочкой. Старик, вытерев ноги о драную тряпку, прошёл дальше, я последовал его примеру и очутился в просторной общей кухне, куда выходили двери жилых комнат. Жарко. На белоснежной дровяной печи стояло ведро, полное горячей воды, от которой шёл пар. Через всю кухню были протянуты во всех направлениях верёвки, на которых сушилось чистое бельё, приятно пахнувшее хозяйственным мылом. На круглом столе – чайник, печенье в стеклянной вазочке, кусок чёрного хлеба на разделочной доске. Рядом – пять деревянных стульев, на одном из которых висел серый пушистый пуховый платок.
– Проходите, присаживайтесь. Давайте чаю!
– Да, наверное, не надо, – застеснялся я.
– Нет-нет, без никаких! – дед взял чайник и быстро заполнил его водой из ведра. – Кстати, Виктор Фёдорович.
– Очень приятно, – мы пожали друг другу руки.
Пока я сидел, дед сбегал к себе в комнату и принёс пачку чая – того самого, который «со слоном», и вскоре мы уже пили вкусный бодрящий напиток. Печенье оказалось каменным, поэтому старик отрезал пару кусков хлеба и посыпал их тонким слоем сахара. Я отказывался, зная, как трудно достать нормальный сахар, но дед решительно мои возражения отмёл, сказав, что у него есть родственники в Средней Азии.
– От Тильмана житья нет, – жаловался мне Фёдорович – как выяснилось, бывший фронтовик, боевой офицер-разведчик, выживший лишь каким-то чудом и комиссованный по ранению и инвалидности. – Ночью всё болтает с кем-то, бу-бу-бу, бу-бу-бу, никакого сна. Сколько ни говорил ему – в глаза вроде улыбается, а потом всё сызнова.
– А он общался с кем-нибудь странным? – поинтересовался я, пережёвывая вкусную чёрную горбушку и чувствуя, как хрустят на зубах сладкие кристаллики. Забытый вкус детства. Ещё бы маслица, но оно было в дефиците.
– Это например? – спросил старик.
– Ну, например, некий Андрей, – я вкратце описал покойного бывшего зэка. – Не захаживал?
Фёдорович быстро закивал:
– А захаживал! Точно-точно. Правда, на улице стоял, в дом его не приглашали. Дней десять назад… Или нет? Ах, память чёртова, подводить стала, представляешь? А! – старик поднял указательный палец. – Сразу после того, как Тильман из первой командировки вернулся. Андрей тот стоял у забора, меня вот как ты поймал – на выходе из клозета. Попросил Тильмана позвать. Ну я и позвал. Говорили долго.
– А о чём, не слышали?
Старик уверенно покачал головой.