– Да ну, что ж я, подслушивать, что ль, буду?
Он был хорош, этот старый воин-разведчик, но меня обмануть не мог. Я помолчал, посмотрел ему в лицо и отхлебнул чаю. Слегка склонил голову набок и уловил, наконец, то, что хотел: глаза на секунду, но забегали.
– Ну, Ви-иктор Фёдорович, – протянул я. – Тут человек пропал. Да не простой, а инженер, допущенный к секретной работе. Помогите, пожалуйста.
– Так чего ж милицию не подключите, если пропал? – спросил помрачневший разведчик, недовольно пошевелив усами.
– А вдруг обойдётся? – пожал я плечами. – Может, загулял. В запой ушёл. Всякое бывает. А если в милицию, то, – я понизил голос, – одними ими дело не обойдётся. Пойдёт… Сами знаете, куда.
– Знаю, – Фёдорыч опустил голову и кивнул. – Ладно. Слышал я. Случайно! – добавил он сварливо. – Когда покурить выходил. Тот, который Андрей, спрашивал, куда Тильман запропал, а тот отвечал, мол, ездил в командировку. Ругались, говорили про какие-то сети, про работу и так далее. Я ничего не понял, честно говоря, они всякими непонятными терминами так и сыпали, а я в компьютерах этих всяких ничего не понимаю, – он виновато посмотрел на меня.
– Ладно… – сказал я и, отхлебнув горячего чая, приятно согревавшего моё продрогшее нутро, погрузился в собственные мысли.
А задуматься было над чем. Командировки… Совпадение? Возможно, возможно…
– Так, это… – прервал мои раздумья Фёдорыч, – вы его не отправляли в командировки, что ли?
– В том-то и дело, что нет, – я поставил кружку на стол. – Он за свой счёт брал. Я могу посмотреть его вещи?
– Не-ет, – резко замотал головой старик. – Точно нет.
– Ну, Виктор Фёдорович, – я сделал самое просительное выражение лица, которое только мог. – Я же не вор-домушник. Если что-то будет не так, сразу же вызываем милицию. Очень прошу! Под вашим присмотром!
Старик пару мгновений прикидывал «за» и «против».
– М-да, – цокнул он языком. – Ладно. Даю пять минут. И то лишь потому, что мне тут… этих, – он понизил голос так же, как и я минутой ранее, – не надо. В армии натерпелся.
Фёдорович, оставив меня на кухне, поднялся по уличной лестнице на второй этаж, к управдому, и взял у него запасной ключ. Дверь отпер сам и первым заглянул – осторожно, словно ждал, что оттуда выпрыгнет тигр.
– Никого, – заключил, наконец, разведчик и отошёл, давая мне доступ.
Я прошёл в комнату и, нашарив не стене выключатель, включил свет, поскольку естественного дневного тут совершенно не хватало – мешал сарай, почти вплотную примыкавший к окну. За ним была видна лишь деревянная дощатая стена, к которой кто-то прислонил лопату.
Сразу в глаза бросался терминал – огромный экран, клавиатура, смахивающая больше на пульт управления космическим кораблём, и огромное мягкое кресло, к которому шли провода и шлейфы. В изголовье торчали три металлических штыря, похожие на вилку, – я знал, что с помощью таких штук можно подключаться напрямую к терминалу и использовать его вычислительные мощности для кучи разных вещей. Ускорения сознания, например. Вполне возможно, что за несколько часов Унгерн проживал тут целую жизнь.
Много синих, зелёных и красных диодов, в системном блоке со снятой крышкой видно железо – очень солидное, надо сказать. Да, машинка была что надо. Остальная комната смотрелась куда хуже. Серенькие обои, на полу – вытоптанный коврик, на журнальном столике – посуда, солонка с окаменевшим содержимым и заплесневевший хлеб. У стены – узкий шкаф, стул, заваленный вещами, и солдатская металлическая койка, заправленная тем самым легендарным синим-одеялом-с-тремя-полосами.
На столе с терминалом бардак: металлическая кружка, тарелка с крошками, паяльник, моток припоя и какое-то полуразобранное устройство. На полу – пустые жестяные банки из-под газировки и пива, старые тапки, грязное бельё и толстый слой песка. Ну да, не баронское это дело – в квартире убираться.
– Я осмотрюсь? – решил я уточнить на всякий случай у Фёдоровича.
– Да, давай, – ответил воин-разведчик и встал в дверях, скрестив руки на груди. – Если не побрезгуешь…
Первым делом я прошёл к терминалу, но тот оказался ожидаемо запаролен. Я ввёл несколько самых распространённых комбинаций, но это, разумеется, не помогло, поэтому надежду запустить ручонки в информационную кладовую Унгерна пришлось оставить. Перебирая вещи, чувствовал огромное омерзение: полная антисанитария, удивительно, что вши или ещё какая живность не завелась. Прошло пять минут – и ничего, напоминавшего о том, куда паршивец ездил, или каких-либо других улик. Я попытался определить назначение устройства, которое собирал Тевтонец, но безуспешно.