— И как же мне доказать вам, что я — это я? Удостоверение показать? — саркастически осведомился я.
— Нет, удостоверения не надо. Кто мог бы за вас поручиться, кроме генерала Захарова?
С виду я был полностью расслаблен, но, мозг мой работал с бешеной скоростью и продолжал разгоняться. Это было потрясающее ощущение на грани эйфории.
— Вы серьёзно? — я приподнял брови. — Серьёзно думаете, что мне известны люди, чьё поручительство вас устроит?
— А кто известен, в таком случае?
— Никто, товарищ маршал, — быстро и уверенно ответил я.
— От кого же вы получали указания? И, кстати, как-то очень странно, что сотрудник КГБ прилетел к маршалу космического флота с поручением от генерала Захарова.
— Я не могу вам этого сказать.
— Вы понимаете, что сейчас вы будете убиты? Шаттл, на котором вы должны будете улететь, взорвётся в плотных слоях атмосферы, даже останки никто не станет искать.
Я понимал. Прекрасно понимал. Но точно так же я понимал, что, если дать слабину и отступить от выбранной роли, то мне совершенно точно конец. Если со мной разговаривают — значит, ещё не всё потеряно.
— Да, товарищ маршал, — кивнул я.
— Хорошо, что понимаете, — усмехнулся в усы Гречко. — А ещё, надеюсь, вы осознаёте, что эти два товарища вместо того, чтобы гробить ценный приз в виде агента КГБ, предпочтут вытрясти из вас всё, что известно, не гнушаясь никакими методами.
— Тут не могу согласиться, товарищ маршал, — я подался немного вперёд, заставив напрячься контрразведчиков. — Протокол «плен» сожжёт мои мозги раньше, чем вы успеете применить ко мне хоть какой-нибудь допрос.
Гречко засмеялся:
— А он хорош! — обратился маршал к «мичманам». — Очень хорош, даже жаль, что не на нашей стороне. — Простите, товарищ майор, — он повернулся ко мне и развёл руками. — Мы не имеем права рисковать.
Контрразведчики сделали шаг вперёд.
— То, что вы не хотите говорить, решение, безусловно, достойное. Но глупое.
Контрразведчики направили на меня пистолеты.
Внутри у меня всё сжалось. Я быстро осмотрел комнату в поисках предметов, которые можно было бы использовать, но не нашёл ни черта. Отчаянная атака тоже не принесла бы результатов: возможно, я и смог бы вывести из строя одного контрразведчика, но второй определённо бы меня изрешетил. Взять маршала в заложники я бы не успел. Убить его? А вот это хорошая идея. Пусть заговорщики помучаются — без такой, во всех смыслах высочайшей поддержки, им будет очень и очень туго.
— Ну и стреляйте, болваны, — процедил я сквозь зубы, подбираясь на койке для финального рывка и уже почти ощущая пули, рвущие моё тело на куски. — Обидно, мать вашу. Не от чужих подохну, а от своих не за руб двадцать. А вас потом самих сольют, как дурачков.
— Сольют… — усмехнулся Гречко. — Не городите ерунды, майор.
Маршал стоял чуть ближе, чем контрразведчики. В долю секунды я просчитал движения для того, чтобы они получились математически точными. Да, мне удалось бы нанести Гречко повреждения, несовместимые с жизнью, но нужно было прыгать, не теряя ни мгновения, а я словно застыл в глыбе льда. Сидел, как дурак, загипнотизированный чёрными точками пистолетных стволов. Поэтому неудивительно, что контрразведчики меня опередили: словно в замедленной съёмке я увидел, как сокращались мускулы на фалангах указательных пальцев, нажимавших на спусковой крючок.
Щёлк.
Щёлк.
Затворные рамы пистолетов отъехали назад, давая понять, что те изначально не были заряжены.
Я шумно выдохнул — и выдох этот был длинным, практически бесконечным. Гречко хохотнул, контрразведчики тоже.
— Можете теперь рассказывать своим внукам тот самый анекдот, как реальную историю, — сказал маршал.
— Какой анекдот?
— Который: «Расстреляли меня, внучек».
Толстый контрразведчик громко неуместно хохотнул и, поняв оплошность, замолк.
— Что случилось с Захаровым? — серьёзно спросил Гречко.
Я покачал головой. Сердце бешено колотилось, голова кружилась от плохого адреналина: не того, который добавляет ярости в бою, а дурного, трусливого, заставлявшего колени подгибаться, а разум — мутиться.
— Не знаю. Правда не знаю. Для меня самого это стало неожиданностью, — это была первая фраза на борту Гагарина, произнесённая совершенно искренне. — Но у меня есть теория на этот счёт.
— У меня тоже. Ах, сукин сын! — выругался Гречко. — Ни слова больше! Вы думаете, что он обрубает хвосты?
— Да, боюсь, что так. Меня отправили именно для того, чтобы предупредить вас об этом. Возможна…