А будет ли вообще смысл хоть что-то делать?
Гражданские поспешно покидали улицы. Мимо нашей машины прошла красиво, по-праздничному одетая женщина: испуганно оглядываясь, она провела троицу мальчуганов в одинаковых коричневых искусственных шубах и шапочках. Дети сопротивлялись, капризничали и уговаривали маму пойти поглазеть на солдат.
Мы смотрели на оцепление: с той стороны группа людей в костюмах и пальто, сперва топталась под снегом, переговариваясь с солдатами и, в конце концов, вышла на волю с нескрываемым облегчением на лицах.
— Палыч, тут всё очень плохо. Улицы перекрыты! — успел кто-то отрапортовать раньше меня.
— Даю координаты точки сбора. Только в одном месте не толпитесь.
— Что-нибудь слышно? — спросил я. — Требования какие-нибудь?
— Да какие тут нахрен могут быть требования? — выругался шеф. — Стать владычицей морской, вот и все требования! У меня тут пол-Москвы крыс бегут, панику поднимают. Чиновнички со всем барахлом уезжают, сволочи!
Минутой позже я сам стал свидетелем того, о чём рассказывал Палыч: длинные «Чайки» с правительственными номерами и кортежами из милиционеров, отчаянно сигналя, прорывались из города. Одна из машин попала в аварию. Её хозяин с красным лицом держал за грудки мужика-работягу, не успевшего вовремя убраться с дороги. Асфальт вокруг места происшествия был усеян облигациями государственного займа, вылетевшими из распахнутого рыжего чемодана.
— Скоты, — выплюнул я, чувствуя искреннее омерзение.
Петляя по опустевшим улицам, на которых встречались лишь ошалевшие милиционеры в парадной форме да изредка попадались последние бегущие гражданские, мы добрались до точки сбора — обогнув Дворец с юга через третье транспортное кольцо и выехав снова на Кутузовский, где уже развернули блок-пост молчаливые вояки. Почти рота десантников, десяток БТР, пулемёты которых недвусмысленно смотрели в нашу сторону, и троица экзоскелетов с гравировкой в виде серпа и молота на массивных грудных бронепластинах.
Солдаты стояли недвижимо под усиливавшимся снегом — и снежинки не таяли на шинелях, шапках и металле брони.
Я совершенно не понимал, что происходит: при желании вся эта орда могла прямо сейчас превратить нас в горелый фарш. Всего тридцать человек — тьфу, пройдут и не заметят. Даже несмотря на то, что в багажниках «волг» лежало специально розданное тяжёлое оружие, исход боя был предрешён. Агентов КГБ не готовили для обороны и борьбы с техникой. Тут мы сумели бы лишь геройски погибнуть.
— Не ссать! — словно угадав мои мысли, вышел на связь Палыч. — С нами Кантемировская дивизия и курсанты-дзержинцы. Какая-то сволочь дала приказ грузиться в эшелоны и отбывать в Куйбышев, но их уже остановили и развернули. Из Кубинки идут танки. Милиция тоже на нашей стороне. Вертолётчики подняты, но погода — просто ужас, поэтому многого от них не ждите.
— Да пока они доберутся… — подал голос давешний коротышка, но Палыч его перебил.
— А ты что предлагаешь?! А?!
— Простите, ничего. Нервничаю…
— Нервничает он! — неизвестно, каким усилием воли Палычу удалось сдержаться и не заорать. Если он после сегодняшнего дня не схватит инфаркт или инсульт, это будет чудо. — А ты не нервничай. Иди, вон, если хочешь, гранату возьми и под танк ляг! Как хренов панфиловец!
— Палыч, а что с НИИ Робототехники? — спросил я. — Их консервные банки рядом, пусть на прорыв идут!
— Ай, не трави душу. Неактивны те банки! Учёные городят что-то про глушилки и сервера! Ждите… — сказал Палыч, с крика внезапно переходя почти на шёпот. — Ждите, товарищи, всё будет.
Холодный ветер хлестал лицо сырым снегом, но, даже несмотря на его плотное покрывало, я видел нависавший над всеми нами Дворец Советов, где сейчас, прямо в эти минуты, решалась судьба страны, а мы, её верные сыны и защитники, её щит и меч, стояли тут, на пустой эстакаде, ожидая чёрт знает чего.
— Товарищ майор!
Я схватился за голову от пронзившей меня боли и взвыл. Асфальт с раздавленным в чёрную жижу снегом метнулся навстречу, но кто-то тут же меня схватил и поставил на ноги.
— Простите! — голос Яши раздавался отовсюду, слишком громкий и причинявший чудовищные мучения. — Потерпите, пожалуйста, и выслушайте. Я вижу его. Он там. Но времени мало: скоро всё закончится, нужно действовать немедля!