Кресла спускались амфитеатром к деревянной трибуне, над которой висело громадное красное полотнище высотой с девятиэтажный дом. Рабочие места депутатов подле него были заняты, но люди неестественно уткнулись лбами в столешницы, а рядом с ними темнели бурые пятна крови. Не надо было иметь сверхразум, чтобы догадаться: все эти люди мертвы.
Я окружил депутатов и громко выругался — мы безнадёжно опоздали.
— Палыч! Палыч! — вызвал я начальника и опять услышал крик боли.
— По рации! По рации, мать твою! Садюга! — просипел он, и я сообразил воспользоваться своим физическим телом. Оно сейчас казалось таким маленьким и незначительным, особенно в сравнении с остальной мощью…
— Прости. Мы в зале советов. Депутаты убиты!
— Все?! — ахнул шеф. Я живо представил, как он хватается за голову и выдёргивает остатки и без того реденькой шевелюры.
— Нет! — в тепловидении некоторые тела светились ярче остальных, значит, либо в них ещё теплилась жизнь, либо они просто не успели остыть. Я бегло осмотрел счастливчиков. — Есть один!
Курсанты, ветераны и милиционеры закрывали рты ладонями и отворачивались, но некоторые принялись ходить по залу, что-то выискивая, чем безумно раздражали. Я подвёл моё биологическое тело — отвратительно медленное, глупое и неповоротливое — к депутату, сохранившему сознание.
Впрочем, я не мог назвать его везунчиком: из уха полного мужчины в очках вытекала струйка крови, а живот представлял собой жуткое зрелище — лохмотья ткани вперемешку с плотью. Совершенно точно ему осталось недолго.
— Это он! — вскрикнул несчастный и визгливо захохотал. — Это он!
Мы огляделись.
— Кто? — спросил я сотней глоток сразу и, увидев неподдельный ужас в глазах живого мертвеца, повторил биологическим телом: — Кто это?!
— Он!.. — депутат закашлялся. — Он сейчас… Он!.. — снова приступ кашля, кровавая пена изо рта. Месиво, в которое был превращён живот, мерзко зашевелилось.
— Гадость…
— Что-то наверху! — заверещал Палыч. — Наверху что-то!
— Что именно и где? — снова рыкнул я не по рации, едва не спровоцировав у начальника инсульт.
— Статуя Ленина! Самый верх! Там телекоммуникационное оборудование, мы только что зафиксировали какой-то сигнал! И что-то после него мне как-то поплохело…
— Кофе пить меньше надо, — не удержался я от колкости. — Что за сигнал? У тебя же есть авиация, разнеси статую к едрене фене!
— Стрелять в голову Ленину на виду у всего Союза? Сдурел?!
— А ты хочешь, чтобы этот сигнал на нас какую-нибудь хрень типа ракет навёл?
— У него там заложники!
— Да какая уже разница?!
— Майор Иванов! — отчеканил Палыч. — Это приказ! Нельзя стрелять в Ленина, это же долбаный символ! И заложники, на минуточку, живые люди! Приказываю взять статую, а то чёрт знает что… А-а-а! — фраза оборвалась на полуслове.
— Что такое?! — быстро спросил я.
— Голова… — простонал Палыч и матерно выругался. Обернувшись, я увидел, что остальные люди тоже шатались. Ветераны оседали на пол и кресла, молодёжь из числа курсантов выглядела пободрей, но всё равно на глазах зеленела. Лучше всех смотрелись спецы — даже не шелохнулись.
— Яша! — вызвал я своего нежданного помощника. — Что за чертовщина там творится?
— Всё плохо, товарищ майор, — отозвался ребёнок. Голос выдавал ужасное напряжение. — Разум подгребает под себя Сеть и… людей с имплантатами.
— Он будет их контролировать? Их всех?! — воскликнул я.
— Да. Возможно. Или убьёт всех к чёрту! Не знаю! Скорее! — мальчик говорил быстро, отрывистыми фразами и я практически чувствовал, как ему непросто.
— Палыч! Вертолёты дай!
— Не могу, ЗРК в окнах. Давайте своим ходом.
— А если опоздаем?
— Лучше опоздать, чем сгореть на тротуаре! — рыкнул шеф, прекращая разговор. Ага, отлично. Пробиваться на самый верх небоскрёба. Без лифтов. Блестящая идея.
Уцелевшие машины собрались в штурмовое построение у входа. Сломанных, успевших лишиться конечностей или вот-вот собиравшихся выйти из строя я разместил вначале, намереваясь пожертвовать ими для того, чтобы уберечь остальных. Спецназовцы и пошатывавшиеся курсанты, едва державшие оружие, последовали за мной.
— «Дзержинцы», оставайтесь тут. Альфа, за мной! — скомандовал я, и никто не решился перечить.
— Живее, живее, — снова вышел на связь Палыч. — Время дорого, там же…
— Если ты не будешь отвлекать!.. — первый робот, раненый в грудь, из-за чего стала заедать левая рука, выбил дверь и тут же пал под шквальным пулемётным огнём — его буквально раздробило на блестящие мелкие металлические кусочки. Я забросил в помещение с десяток гранат разом: как простых, так и светошумовых. — …То всё пойдёт намного быстрее! У Конторы же есть глушилки, почему их не задействуют?!