— Ага, брошу оружие, и меня пристрелят? Нет уж, Владимир Ильич, — имя-отчество я произнёс с определённой долей сарказма.
— Не-а. Ты мне пригодишься. Очень уж интересно, что мальчишка наворотил у тебя в черепе, — кровожадно улыбнулся вождь мирового пролетариата.
Я оскалился:
— Тогда и вправду лучше пристрелить тебя первым.
В левом ухе неожиданно раздалось шипение — помехи радиосвязи. Кто-то пытался связаться со мной.
— Это немного бесполезно, — Ильич постучал по «аквариуму» с мозгами. — Это тело — всего лишь аватар. Настоящий плохой парень вот тут. Так что можешь и не пытаться разрушить мой коварный план, — его манера говорить кого-то мне ужасно напоминала.
— Унгерн? — спросил я, чувствуя себя полным идиотом.
— В том числе. К сожалению, в Загорске плодам экспериментов не прививали личности, поэтому пришлось заимствовать. Тильман мой любимчик — остроумный, эрудированный, высокомерный… Оружие, товарищ майор. И не пытайтесь заболтать, это мне только на пользу.
Шум усилился:
— …йор! Ст… потолок! — последнее слово прозвучало очень чётко.
Я сделал вид, что собираюсь медленно положить автомат на землю.
— И что у тебя за коварный план? Мировая революция?
— А разве это плохая цель? — надменно скривил губы Ильич. — То, что я видел после… кхм, воскресения, иначе как бардаком и контрреволюцией не назовёшь. Вместо диктатуры пролетариата — геронтократия пятёрки маразматиков. Смешно.
— …вверх!..
— Их я истребил самыми первыми. Заслуженно. В принципе, — взглядом Ленина можно было замораживать реки, — можешь даже не бросать оружие, поскольку всё уже готово. И, положа руку на сердце, зачем погибать-то, майор? За кого? За орущего шефа, зажравшихся партийных, интриги в Конторе? Или за уютную квартирку в центре, довольствие и власть, которую даёт ксива?
— …ыстрей!
То, что я прислушивался к передаче, Ильич воспринял, как замешательство.
— Вот и я о том же, — снова та надменность на лице. — Сейчас закладывается фундамент нового мира. Очищенного от всякой мрази. Предателей, воров, стяжателей, партократов, старых маразматиков, буржуев, которые называют себя советскими людьми… Я уничтожу их, как когда-то давным-давно. И новые не появятся, потому что теперь, — Ленин прикоснулся указательным пальцем ко лбу, — я способен объединить весь мир в одной черепной коробке. Настоящий коммунизм. Настоящее единство.
Он мог говорить сколько угодно, но я знал, для чего стрелять, убивать и умирать. Я вспоминал покойную Зинаиду, Марию, беззаветно любящую мужа, солдат в поезде. Что будет с ними? Что задумал этот невероятный мозг? Будет ли им место в новом мире? Учитывая методы, с которыми я столкнулся во время расследования, о них будут думать ещё меньше, чем сейчас.
— …рищ майор, стреляйте вверх! В потолок! На… — я узнал голос Яши, несмотря на помехи.
Время замедлилось, я резким движением бросился на пол, откатываясь и поднимая оружие. Наверху, в самой высокой точке купола находилось странное устройство — металлическое, чёрное, с кучей диодов, увитое кабелями, словно жирный паук. К нему вели деревянные строительные леса с деревянной же лестницей. Спуск, приклад толкает плечо, дымный шар вырывается из подствольника.
И тут же в меня ударили первые пули — грудь, живот, рука. Первые два попадания не были страшными — сдержала броня, зато плечо прошило насквозь и едва не оторвало. Раздробило кость, отчего конечность повисла на остатках трицепса. Из перебитой артерии фонтанировала кровь, но это ничего: спустя доли секунды система кровообращения сама должна была определить повреждения и перекрыть кровоток.
Ильич поднял голову, следя за гранатой, которая, прочертив дугу, врезалась в неведомое устройство на потолке и взорвалась, рассыпав сноп осколков, пламени и искр. Разорванные чёрные провода вздрогнули, как живые змеи, строительные леса накренились, раздался треск — и на Ильича, заслонившегося рукой от повалившегося сверху сверху хлама, с размаху рухнуло огромное неошкуренное бревно. Удар — и тщедушное тело буквально размазало по броне САУ. Отскочив в сторону, я бросился бежать, пригибаясь и прижимая к груди автомат уцелевшей рукой. Покалеченная конечность болталась и билась о бедро.
И в этот момент словно прорвало связь — в сознание ворвались одновременно, перебивая друг друга, Яша и Палыч.
— Эй! Эй! — остановил я обоих, когда шмякнулся на пол и прислонился спиной к ребристому металлу. Зажав оружие между колен, я со всей возможной сноровкой перезарядил подствольник. — По очереди!
Сзади уже рычал двигатель и грохотал пулемёт.