Я запоздало и заторможено дёрнулся в ответ.
— Да ты и сам…
Палыч поискал глазами что-нибудь, обо что можно затушить сигарету, и, не найдя ничего лучше, вытер её о подошву, а бычок засунул в карман коричневого пиджака.
— Как ты?
— Неплохо, — соврал я. По мне словно каток проехал.
Палыч нервно хохотнул и зашагал по палате, заложив руки за спину, а я обратил внимание, что для больницы тут слишком много ярких цветов. На стенах нарисованы персонажи мультфильмов: прямо напротив меня Львёнок и Черепаха самозабвенно пели песню. В голове само собой зазвучало: «Я на солнышке лежу, я на солнышко гляжу».
— Что это за мультики, я в дурдоме?
Палыч отмахнулся:
— Это детская больница, недалеко от Дворца. Сюда всех раненых свозили.
— А что с мятежом?
Шеф остановился, глядя в стену.
— М-да, — неопределённо сказал он спустя пару мгновений. — Мятеж подавлен. Но последствий не оберёшься.
— Это каких? — напрягся я.
— Все члены Ставки мертвы. Все депутаты тоже. Помимо них куча жертв среди гражданских и военных чинов. Связь нарушена, с экономикой полная задница, на фронте неспокойно. Но, если в целом, то мы победили. Ты победил, — поправился Палыч. — Тем не менее, сейчас не время отлёживаться. Доктора тебя подлатали, так что собирай вещи, едем в Контору. Есть новая работа.
— Ну ладно, — я слез с постели, улыбаясь до ушей, и обнаружил, что мне приделали новую руку — ничуть не хуже старой. — Работа так работа…
Палыча мой вид шокировал: наверняка он подумал, что сотрудник повредился в уме, а мне почему-то было так легко и спокойно, будто я долго-долго нёс тяжёлый чемодан и, наконец, получил возможность от него избавиться.
Через несколько минут чёрная волга катила по ночной Москве в сторону Конторы. Дворец Советов с заклинившей статуей Ленина остался далеко позади. На проспекте Калинина, через который нас почему-то повёз навигатор, окна четырёх огромных «книжек» горели, образовывая исполинскую надпись «СССР». Я смотрел по сторонам — на спящую столицу, которая проснётся утром и продолжит жизнь с того момента, как её прервал мятеж. Несмотря на то, что, как оказалось, я провалялся без сознания почти сутки, ужасно хотелось отдохнуть.
«Ничего-ничего», — успокаивал я себя. — «Скоро будет горячий душ, чистая одежда, любимая кровать и мохнатая кошачья морда под боком».
Палыч сидел рядом — нахохлившийся, закутавшийся в пальто, то и дело клевавший носом.
— Да! — устало говорил он с кем-то. — Да, пацан нам нужен. Он очень способный. А этому старому жиду, как бы ни торговался, больше двухкомнатной не давай. Угу. Угу. До связи.
На какое-то время установилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом двигателя.
— Что это всё-таки было? — задал я давно мучивший меня вопрос.
— Ты о Ленине?
— О нём самом.
— О-о, тут очень интересная история, — ответил шеф, прищурив глаз. — Было настоящим удовольствием её распутывать. В кои-то веки детективная работа, а не поиск тех, кто рассказывает политические анекдоты. Пока ты валялся без сознания, мы допросили кучу народу. Из числа тех, кто остался жив, само собой, потому что Ильич начал своё очищение именно с соратничков. Очень здравая, кстати, мысль.
— Действительно, — согласился я. — Ни Захарова, ни Гречко совсем не удивила мысль, что главный пытается их слить. Похоже, они готовились к этому заранее. Так всё-таки. Откуда взялся Ленин?
— Началось всё с десяток лет назад, когда у кого-то из учёных возникла идея улучшить человека не кибернетически, а биологически, — начал рассказ Палыч. — Старый человек — тварь очень хрупкая и анархичная, а, значит, для построения коммунизма и освоения радиоактивной целины бесполезная. Даже с железяками внутри. А вот новый советский человек, способный пить радиоактивную воду, выдерживать попадание гаубичного снаряда, питаться лучами солнца и так далее — это уже совсем другой коленкор….
— …И воплощали эту идею в Загорске-9, -продолжил я мысль шефа.
— Именно, — кивнул он. — Экспериментировали со всеми частями тела: мышцы, пищеварительная система, кости и так далее. Стремились достигнуть предела во всём: если мышцы, то как можно сильнее; если кости, то крепче стали, если мозги — то… Соответственно. Не знаю, в чью больную голову пришла мысль воссоздать вождя мирового пролетариата в улучшенном виде. Но факт остаётся фактом: в рамках проекта мозг того, старого Владимира Ильича достали из банки с формалином, просканировали, сняли максимум нейронных связей, взяли биологический материал и принялись экспериментировать. Первые модели, насколько мне известно, получились неудачными, оно и понятно, наука есть наука, без неудач никуда, но вот потом удалось — и на свет появился наш герой… Что это там? — мы стояли чересчур долго, и Палыч вытянул шею, стараясь рассмотреть причину.