— Отсосите мой…
Удар прикладом по голове: пол стремительно вырос перед глазами и стукнул по лицу, но я захохотал, несмотря на то, что было очень больно — кажется, задели операционную рану.
Меня подняли и оттащили обратно. Вскоре стало ясно, что догадка насчёт раны верна: стоило вновь улечься на жёсткую койку, как с затылка потекло, собираясь в лужу, что-то тёплое и липкое. Отлично, просто отлично. Скончаться не от пули, а вот так — сдохнуть самостоятельно из-за раны — это будет верх неудачливости. Я даже не успею сделать одну из тех забавных штук, которые запланировал на время расстрела. Например, скомандовать «Огонь», как какой-то мексиканский революционер. Или отпустить чрезвычайно едкую шутку. Нельзя, нельзя так уходить, надо держаться…
Держаться, что бы ни случилось.
Боль в голове нарастала. В мозгу пульсировал огненный шар, с каждым биением сердца становившийся всё горячей. Сначала я скрипел зубами и ворочался, потом стонал, мечась в бреду и размазывая волосами натёкшую кровь, пока, в конце концов, приступ, показавшийся бесконечным, не скрутил мою несчастную тушку винтом. Я не видел ничего, кроме вспышки сверхновой, что захватила всё сознание и уничтожила личность. И на удивление, после этого последнего захода, боль отступила. Я бессильно обмяк на досках и зарыдал: от внезапно пришедшей эйфории, порождённой отсутствием страданий.
— Эй!
Голос раздался совсем близко. Я открыл глаза и обвёл замутнённым взглядом камеру. В ней ожидаемо никого не оказалось.
— Эй, майор. Ау-у!
Ну всё. Глюки. Сперва резкое прекращение болей, потом это. Я много читал о том, как к безнадёжно больным в последние минуты возвращалось сознание. А значит, это конец. Я утёр сопли и мужественно приготовился умирать.
— Майор! Ответь, чёрт бы тебя побрал.
Голос был молодым и явно незнакомым. Так вот ты какая, шизофрения. Я засмеялся.
— Чего ржёшь? Ответь! Ты меня слышишь?
— Слышу-слышу, — скопировал я интонации зайца из «Ну, погоди».
— Отлично. Ты хочешь выбраться?
— Да, — нервно хохотнул я. — Конечно.
— Тогда слушай внимательно!
Я, как ошпаренный, подскочил на койке, несмотря на то, что это вызвало очередной спазм. Это не галлюцинация. Перед глазами мигал, время от времени угасая, значок входящего подключения. Связь работала.
— Не может быть… — ошарашенно пробубнил я. Может, это тоже сумасшествие?
— Ты меня слушаешь?! — раздражённо спросил голос.
— Да, — уверенно кивнул я, быстро сориентировавшись и решив, что лучше уж такое сумасшествие, чем апатия и потеря воли к сопротивлению. — Я слушаю.
10
— Расклад простой, — вещал голос в моей голове. — Завтра утром тебя расстреляют. Но её величество Фортуна тебе сегодня улыбнулась во все шестьдесят четыре зуба и послала меня.
— Так. Стоп, — нужно было узнать хоть что-то о нежданном спасителе. — Как ты включил связь?
— Ну, технически говоря, я её не включал. У тебя в голове есть приёмник, пусть и неактивный, а это значит… М-м-м… — неопределённо сказал голос. — Ты же из двадцатого века, да?
— Почти, — погрешность была невелика.
— Телефоны. Карманные коммуникаторы или как их там? Даже после отключения они оставались видны в сети для специальных устройств. Если сравнивать, то ты — телефон, а я — такое устройство. Остальное — дело досконального знания матчасти плюс небольшое количество магии.
— Магии? — кажется, я всё-таки сходил с ума.
— Если я начну тебе объяснять, ты точно решишь, что двинулся, и ляжешь на койку умирать. Да и не нужно тебе ничего знать. Если примешь мои условия, сам увидишь, как всё происходит.
— И каковы условия? — я старательно отгонял ощущение, что говорю с серой стеной камеры.
— Я тебя вытаскиваю, а ты взамен поработаешь на меня какое-то время. Извини уж, но мне нужен человек с твоими навыками. И железом. Даже, наверное, больше железом.
— Звучит обидно, — хмыкнул я.
— Ты можешь оставить всё как есть и пожаловаться завтра расстрельной команде, — я живо представил, как говорящий пожимает плечами. — Уверен, они поймут и поддержат.
— Ладно, ладно, — сказал я, чувствуя себя так, словно только что подписал кровью потрёпанный пергамент с текстом на латыни. — Чёрт с тобой. Что нужно делать?
— Ну, для начала приляг поудобнее. У тебя подушка есть? — зачем-то поинтересовался голос.
— Ага. А ещё пуховая перина, телевизор и минибар.
— Ты мне уже нравишься, — хохотнул спаситель. — Тогда зажми зубами кусок одежды потолще и ложись.