Искомая столовка нашлась у бывшей станции метро Бауманская. Непривычно было видеть пространство вблизи неё незастроенным: я помнил огромный театр, торговый центр и множество старинных домов, как на Пречистенке, но сейчас от той, старой Москвы практически ничего не осталось. Она обратилась в руины, а руины расчистили бульдозерами и возвели кривые «времянки», так что над пейзажем теперь доминировали два четырёхэтажных деревянных барака и чудом уцелевшая церковь. Чёрный обугленный шпиль на колокольне глубоко вонзался в серое небо, как модернистский памятник приключившейся ядерной бойне.
В глаза сразу же бросалось многолюдье. Куча студентов в тёмно-синей униформе, рабочие с шарикоподшипникового завода, расположенного неподалёку, и множество стариков, инвалидов и ветеранов. Они шли на колхозный рынок: бравые деды с орденскими планками, наполовину железные из-за фронтовых травм, бережно поддерживали под руку своих прекрасных дам, чьи спины были согнуты напополам из-за тяжёлой работы в молодости.
Столовая находилась рядом с трамвайной остановкой и была прилеплена к серой панельной уродине — новому корпусу знаменитого университета.
Во часы занятий она пустовала, и я оказался практически единственным посетителем. Помимо меня за белым столиком в углу сидели два парня лет по шестнадцать и внимательно смотрели на оранжевую голограмму какого-то чертежа, время от времени передвигая или изменяя размер той или иной детали.
— Кофе и три бутерброда с колбасой, пожалуйста, — попросил я у скучавшей продавщицы — крупной краснощёкой девахи с голубыми глазами и ниспадающей на глаза кудрявой светлой чёлкой.
— Тридцать копеек! — ответила она.
— Нету, — помотал я головой. — Давайте по труду.
— Какой коэффициент? — спросила женщина. Я показал новые документы. — Один и два.
— Два бутерброда, — скривилась продавщица.
Я присмотрелся к меню:
— А можно бутерброд и котлету?
— Котлет нету!
— Давайте три бутерброда! — потребовал я.
Да уж. Палыч явно не желал облегчить мне задачу. Был бы мой трудовой коэффициент хотя бы полтора, я бы позавтракал как следует. Можно было, конечно, и за деньги, но Палыч подкинул мне совсем немного, а потому нужно было экономить. Получив заказ и «расплатившись» коэффициентом, я уселся, отвернувшись лицом к стене, и крепко задумался, выстраивая заново всю цепочку расследования. Сзади проехал, стуча колёсами по рельсам, трамвай, и из-за него пол под моими ногами мелко завибрировал.
Итак, что мы имеем, если откинуть лишнее?
Начнём с азов. Некий депутат был убит. Убийцу нашли, но тот, мало того, что не признался, так ещё и умер сам, активировав протокол «Плен» и поджарив собственные мозги. Мотив — есть. Орудие убийства — есть. Улики, вроде одежды и ботинок, — есть. Алиби — нет. Просто прекрасно. Дело можно закрывать и рапортовать о выполнении плана.
Следом ещё одно убийство. Почерк похожий, но есть и отличия. Убитый — депутат, убийца — бывший фронтовик. Самоубийство через активацию протокола плен.
Оставляя за бортом очевидные схожести, можно сказать с уверенностью, что в этот раз всё прошло не так гладко. И мотив неочевиден и убийца — настоящий, а не бедный старшина — показал, что может брать человеческий разум под контроль. Поведение завхоза указывало на это очень недвусмысленно.
Далее — хакеры. Управлять людьми при помощи боевых имплантатов — это даже по нынешним меркам научная фантастика, а значит, специалист, который может это провернуть, очень и очень силён. Один из этих специалистов на допросе поведал, что совсем недавно в Сети появился некто или (бр-р-р, аж мурашки по коже) нечто, из-за чего исчезают его друзья-хакеры.
И вот тут, стоило некоему майору КГБ подобраться к разгадке поближе, как начались внутренние разборки в Конторе. Топорно, очень топорно. Либо тот, кто это затеял, — дилетант (ха-ха), либо он очень торопится. И второй вариант, учитывая последние события с раскрытием непонятно чьей агентурной сети среди высших чинов КГБ, становится наиболее верным. В попытке выиграть время этот некто не жалеет никого и ничего.
И тут встаёт самый интересный вопрос…
Бутерброды были давно съедены, кофе выпит, а я возил ложкой по рыжему осадку в одноразовом стаканчике и задавал самому себе вопросы, которые мучили русскую интеллигенцию несколькими столетиями ранее: кто виноват и что делать? Студенты, ещё не так давно сидевшие тихо, сейчас о чём-то оживлённо спорили.
Задача номер раз: выйти на Разум или того, кто за ним стоит. А самое простое и очевидное её решение — найти кого-нибудь из пропавших хакеров. Хотя бы того Унгерна.