— Простите, — я пристыженно опустил глаза.
— Понимаю, — смягчилась девушка. — Понимаю, как легко человеку, мало знакомому с Сетью, свернуть не туда с пути саморазвития. Учиться, учиться и ещё раз учиться! — назидательно сказала она. — И записывайте адреса, это важно!
Я клятвенно заверил, что тут же пойду читать энциклопедию, и девушка, посоветовав статью про современное земледелие на заражённых радиацией почвах, удалилась.
Какое-то время я действительно сидел, читая статью про теоретические изыскания, связанные с освоением заражённых земель, и она оказалась неожиданно затягивающей. Если вкратце: существовало две «партии» учёных — «почвенники» и «генетики». Первые не достигли никаких особых успехов, и всё, что могли предложить: срыть слой заражённой почвы на метр и уже там стараться что-то вырастить. Вторые были куда интереснее: от группы молодых учёных поступали конкретные предложения по выведению новых сортов пшеницы, картофеля и кукурузы, способных расти в заражённых районах и не накапливать радиацию. И вроде как победа очевидна — родной Партии следовало направить все усилия на поддержку «генетиков», но на стороне «почвенников» были почтенный возраст, авторитет и административный ресурс. В научных дискуссиях они не стеснялись использовать демагогию и переходить на личности. Так несколько месяцев назад был уволен один из специалистов НИИ Растительного генома — его уличили в пьянстве.
Разумеется, информация в БСЭЭ была предложена исключительно официально одобренная, и о «генетиках» отзывались негативно, но мне хватило совсем небольшого расследования, чтобы понять: «почвенники» — те ещё скоты. Их основным аргументом была игра на страхах обывателя: «Неизвестно, что там эти растения нахватают! Они же ненатуральные! Вы хотите радиации наесться?»
Просто группе старых пердунов не хотелось терять статус светил науки. Колесо истории совершило полный оборот, и генетика снова стала продажной девкой империализма.
Закончив со статьёй и тщательно переписав в тетрадь адрес, ругая про себя бюрократов, я снова перешёл в Айсберг и продолжил поиск по никнеймам Унгерн, Чёрный барон и Тевтонец.
По сообщениям я составил его приблизительный портрет: молодой, двадцать пять-двадцать семь лет, технический специалист. Высокомерный, временами до откровенного снобизма: обожал унижать тех, кто знал меньше. Получил хорошее высшее образование, но по распределению попал не туда, куда хотел — как-то обмолвился словом, что ему светила должность в НИИ, но её урвал какой-то «мудила из комсомола», а его отправили на «сраный завод», где работали «одни идиоты».
На форумах слыл, как отличный специалист по взломам страниц государственных учреждений, также мог делать какие-то несложные устройства — значит, имел доступ к заводскому оборудованию и какой-нибудь разряд.
Помимо техники, увлекался историей, был завсегдатаем одной из профильных конференций. Любил ввернуть к месту и не к месту, что немец по национальности, но это вряд ли: я нутром чуял враньё и попытку покрасоваться.
«Тысячи тонн словесной руды» были переработаны в жалкие крупицы информации, из которой половина являлась всего лишь моими догадками, а потому легко могла оказаться недостоверной.
Я снова переключился на Большую Советскую Электронную Энциклопедию, чтобы библиотекарша в очередной раз не застала меня врасплох и не затянула лекцию о самообразовании, вызвал в дополненной реальности новый файл заметок и ввёл в оранжевую текстовую форму, всплывшую перед глазами, все свои догадки. Их оказалось бы достаточно для поиска Унгерна, если бы я был сотрудником и располагал всеми колоссальными ресурсами Конторы, но сейчас приходилось думать самому — систематизировать и анализировать каждую мелочь.
Просидев в размышлениях почти полчаса, я так ничего и не добился. Единственная идея была дурацкой, но кроме неё ничего не оставалось: дедуктивный метод это, конечно, хорошо, но без вещественных доказательств с таким же успехом можно было набросать портрет подозреваемого, не читая ни один из форумов.
Регистрация заняла пару минут, после чего я вошёл в одну из любимых конференций Унгерна — «Х@кинг'. Жуткое название, от которого веяло ранним-ранним интернетом, когда было модно пихать многострадальную «собаку» во все названия, содержавшие букву «а».
«Привет всем. Я ищу Унгерна».