Находиться в сотнях мест одновременно было... интересно. Нельзя найти слова, чтобы описать состояние сознания, когда мир виден с сотни разных позиций и ощущается как никогда ярко, а мозг - пусть и электронный - работает на полную катушку и всё ещё открывает для себя новые возможности.
Оказалось, что самое трудное - побороть человеческие привычки и поверить в то, что я теперь могу - от освоения всё новых и новых мощностей просто захватывало дух.
По Новому Арбату в сторону Дворца двигалась в сопровождении нескольких машин милиции целая колонна: орденоносные бабушки и дедушки с решительными взглядами и старыми автоматами в руках собирались защищать Союз. Они махали мне, улыбались, кричали что-то вроде "всыпьте им!"
Я посигналил старикам, вызвав ещё большее воодушевление - в воздух полетели фуражки, пилотки и бескозырки.
Над мостом через Москву-реку к колонне присоединились вертолёты - три тройки - вся сила Конторы, которую сумел достать Палыч. Что ж, неплохо. Я вклинился в их бортовые компьютеры: с приобретёнными умениями это вышло на удивление просто.
Если подбирать сравнения из материального мира, то защита была решёткой, а я - на редкость худым и гибким человеком. На экранах возник план атаки, а эфир наполнился шокированными возгласами пилотов.
С расстояния в несколько сотен метров я увидел наших: милицейские машины, тёмно-зелёные "Уралов" академии Дзержинского и множество щуплых фигурок в серых шинелях. Проехать между ними не составило никакого труда: слишком уж мало техники было у лояльных сил в распоряжении, - ведь основные силы, на которые надеялся Палыч, в эту минуту на всех парах катились по железной дороге в сторону Москвы. Наше оцепление было жиденьким. И там уже ждало моё биологическое тело, доводившее последние распоряжения недоверчивым милиционерам и курсантам.
- За машины! Прячьтесь кто куда, сейчас на штурм пойдём, вертолёты видите?
Вражеское оцепление оказалось куда солиднее - грузовики, бронетранспортёры, ощетинившиеся стволами, бетонные блоки и мешки с песком, взявшиеся непонятно откуда. Из узких бойниц торчали автоматные стволы: воины Разума не питали иллюзий насчёт того, что начнётся, когда неизвестные фуры и вертолёты доберутся до их позиций. Момент столкновения приближался и в то же время был мучительно, до боли и хруста в металлических суставах, растянут...
Первый залп дали БТР: из блоков ракет вырвались облачка белого дыма, и тут же, поддерживая их, воздух прорезали толстые жёлтые трассы пушечных очередей. Вертолёты кинулись врассыпную, разбрасывая веера ослепительно ярких тепловых ловушек и выпуская ракеты - неприцельно, но, тем не менее, результативно.
Громкие хлопки, бьющие по ушам моему биологическому телу. Несколько БТР вздулись и лопнули, словно распустившиеся цветочные бутоны, вокруг которых опадали ярко-белые раскалённые кусочки металла. Прямо над одной из моих фур в хвост вертолёта попала ракета - и винтокрылая машина, лишившись солидной части корпуса, закрутилась вокруг своей оси, описала замысловатую дугу и с размаху, пройдясь винтами по стёклам ближайшего жилого дома, врезалась в асфальт. Пилот катапультироваться не успел.
А тем временем из дыма и гари по нам начали стрелять: ожили подконтрольные Разуму солдаты и экзоскелеты. Холодный осенний воздух наполнился летавшим по самым невероятным траекториям свинцом - пули носились что те снежинки, прошивая тентовые кузова "Уралов" и двери милицейских машин.
Курсанты залегали, накрывая головы ладонями. Раздались первые взрывы с нашей стороны: экзоскелеты, уперевшись ногами в асфальт, дабы не улететь от отдачи, поливали оцепление пулемётным и ракетным огнём.
В ярко-красных вспышках я видел, как падали пронзённые пулями и осколками милиционеры и юные "Дзержинцы", как очередь из автопушки уцелевшего БТР прошла, будто не встретив сопротивления, сквозь грузовик и тела сидящих за ним милиционеров и вгрызлась в асфальт, оставляя громадные выбоины...
Я ткнул палкой в осиное гнездо, и его обитатели достойно ответили, но то-то и оно, что я всего лишь ткнул: настоящий удар был впереди.
Одну фуру подбили, и она завалилась набок; не страшно, потом наверстаю. Ещё одну машину прошил залп автопушки - насквозь, лишив меня полутора десятков бойцов. Ощущение было новым и удивительным: как будто от моего тела отпал кусок - и я просто перестал его чувствовать. Но ничего. Это всё ерунда. Время замедлилось из-за того, что мощность моего сознания возросла практически до недосягаемых высот: за несколько коротких секунд я успел просчитать атаку во всех вариациях и составить план на любой случай, досконально просчитав каждое движение каждого робота.
Под ураганным огнём грузовики мчались вперёд, разгоняясь всё сильнее и готовясь раскрыть борта и выпустить наружу рой металлических тел.
В образе сотен солдат я одновременно выскакивал из машин, в полёте активируя оружие. Приземлялся - удачно и не очень. Напарывался на кинжальный огонь или оказывался в укрытии, когда-то попадал под колёса, когда-то ронял оружие, а когда-то начинал сразу же вести беглый огонь, заставляя защитников баррикад пригнуться.
А опустевшие грузовики тем временем и не думали останавливаться, наоборот, словно искрящие серебряные метеоры, они молниеносно сокращали расстояние до оцепления и со всей силы, со всего разгона вмазывались в баррикады, сминая их, как самосвал попавшую под колесо пластиковую игрушку.
Я уже спешил, уже рвался к оцеплению, осматривая мир сотнями глаз, совершая огромные скачки и стреляя на ходу, и ко мне присоединялись милиционеры с курсантами. Крики "Ура!", мат, даже молитвы - я слышал всё.
Управлять новым телом было легко и приятно. Каждый боец знал свой маневр и беспрекословно подчинялся приказам: да и не приказы это, собственно, были, а что-то вроде напряжения мускулов. Я стал идеально отрегулированной машиной. Штурмовики атаковали, пулемётчики и снайперы прикрывали, гранатомётчики готовились добивать уцелевшую технику.
Наивно было предполагать, что после атаки вертолётов и фур сопротивление закончится: как-никак, новосоветские солдаты куда крепче обычных людей.
Из огня и дыма, из-за остовов сгоревшей техники, перекрученного металла и выщербленных бетонных блоков по мне всё ещё стреляли - и попадали, и выбивали бойцов, чем изрядно меня злили. Солдаты Разума мгновенно сориентировались, отошли и взяли на прицел несколько узких проходов между завалами, по которым я мог пробраться за баррикаду.
И тут, несмотря на первый успех, наступление заглохло, наткнувшись на ожесточённый отпор.
В "бутылочных горлышках" я потерял немало частичек себя.
Прицельный огонь не давал поднять головы и даже высунуться. Трещали автоматы, рвались гранаты и ракеты, громыхала автопушка уцелевшего БТР. Попытка - провал. Ещё попытка - и снова провал. После минуты на перегруппировку, бросался в очередную атаку, но неизменно обжигался. Новосоветские солдаты держались с упорством, достойным лучшего применения. Пытаясь раз за разом, неся потери и отступая, я уже был готов отойти и попробовать прорваться где-нибудь в другом месте, но...
Свист лопастей, гул двигателей, хлопки взрывов по ту сторону укреплений - и десятки устремлённых в небо глаз-камер видят вернувшиеся вертолёты, из брюха которых выпадают фалы, по которым спускается отряд быстрого реагирования. Жаль, что не "Альфа", видимо, её Палыч приберёг на крайний случай.
А со стороны Нового Арбата уже подоспела давешняя колонна ветеранов - бегут со всех ног, потрясая оружием, да и курсанты опомнились, перегруппировались и приготовились следовать за мной.